#1 Авг. 26, 2015 03:47:16

Владимир Голышев
Зарегистрирован: 2013-07-13
Сообщения: 37
Профиль   Отправить e-mail  

закат церковности

 

Текст выступления на IV-м собрании Общества Христианского Просвещения "Православная Анархия". Перепечатано с публикации на сайте Правая.ру от 15.11.2012. Орфография и пунктуация автора сохранены.

 

Существуют какие-то вещи, которые засоряют процесс мышления, потому что воспринимаются, как само собой разумеющееся и общеобязательное. И довольно много этих вещей.

Ну, например, мы рассуждаем о какой-то определенной специфике русского народа. Я вот что-то уже не вижу никакого русского народа, никакой религиозной специфики. Я вижу население. Население — оно достаточно реактивно. Я не вижу, чтобы оно из себя порождало какие-то смыслы или какое-то специфическое поведение, чтобы оно было носителем какой-то традиции, вообще, хоть какой-то традиции. Вот, когда сейчас смотришь за реакциями людей, то понимаешь, что они вообще-то имеют отношение, скорее к биологии, чем, там, к культуре, традиции, тем более к религии.

Сейчас огромное количество людей называют себя православными… А что это значит? А это не значит ровным счетом ничего. Более того, это не должно значить ничего, потому что в тот момент, когда это что-то начинает для человека значить, он становится изгоем по определению. Возникает вопрос: а вот эти люди, этот народ, эта церковная организация — они вообще представляют какую-то ценность?

И если я начинаю думать дальше, то хочется сказать: вот такой у нас бедный, больной… — пускай и не бедный, и не больной — но озверевший, бешеный русский народ, отвратительная, мерзкая РПЦ МП… — Убираем. И мы выходим за пределы России, выходим за пределы русского народа, выходим за пределы церковной организации этой земли, этого народа и видим что? Видим мы фактически то же самое.

Я не вижу большой разницы между русским народом и нерусским народом. Там — «культурки» побольше. Но природа абсолютно та же. Превратить любой самый европейский народ в такое же озверевшее стадо — это вопрос техники. Там просто техники эти не применяются и не ставятся подобные цели. Гитлер показал, что народ Германии, высококультурный, превращается в нечто совсем другое на раз фактически, а значит речь идет о природе человека как такового, а не особенного русского человека. Вообще, проблема с человеком.

То же самое с церковью. Вот я мысленно себе представляю какую-нибудь вполне благополучную респектабельную, допустим, лютеранскую церковь. И я, честно говоря, не вижу, чем она вот существенно, фундаментально отличается от нашей РПЦ МП. Ну что там, более культурные люди? Да, они, действительно, более культурные. Не озверевшие совершенно. Может быть, перед ними не ставится тех каких-то задач, которые сейчас ставятся перед РПЦ МП? Или у них нет возможности стяжательством заниматься таким беззастенчиво? Возможно, у них не происходит отрицательный отбор в епископат и в священство? Там все-таки более-менее приличные люди. Это всё вопросы опять технические и не сущностные. Я не вижу разницы по существу.

А если мы ставим вопрос таким образом, то, значит, доходим до такой неприятной точки, в которой надо, как я считаю, ставить вопрос о ревизии вообще церковной версии христианства. Потому что христианство, которое мы знаем, исторически сложившееся (а ведь и сведения о Христе мы черпаем из церковных источников) — оно себя исчерпало, оно переживает кризис. Но этот кризис не к жизни, а к смерти, я в этом глубоко убежден. И значит, надо ставить вопрос о том, чтобы отказаться вообще от христианства, полученного через церковь. Церковь была проводником христианства, церковь, в конце концов, она его сформулировала в этом виде. «Церковь» я говорю в самом широком смысле, потому что про разницу уже не будем говорить, будем говорить одним словом — «церковь». Вот она его предоставила человеку, и человек получил возможность жить христианской жизнью, достигать определенного внутреннего совершенства. В общем, получил вот этот фантастический дар из церковных рук и мог им пользоваться. Длилось это достаточно долгое время.

Суть церковного христианства, как я ее себе представляю, — человек отказывается от собственного религиозного поиска, доверяясь авторитету источника, из которого он получил сведения о Христе, а также рекомендации и инструкции, как именно по Христу строить свою жизнь. Источник этот, если он авторитетен и обладает образцами… (Илья Бражников великолепно описал такой образец — преподобного Сергия). Церковь, в которой есть преподобные Сергии, достойна того, чтобы я оставил свой личный религиозный поиск и вместо религиозного поиска я бы вступил на путь послушания. Церковь и церковная версия христианства оправдана, только если она процветает святыми, если она дает образцы и модели. И эти модели и образцы высоки. И они очевидны. Однако, если все эти образцы и модели находятся в историческом прошлом, фактически они становятся, таким образом, фактом культуры, и церковь не имеет на них никакого права.

Вот какое имеет право Кирилл Гундяев на преподобного Сергия Радонежского? Каковы его права? Он мне принадлежит гораздо больше, чем Кириллу Гундяеву.

Если церковная версия христианства, которую мы получаем сейчас в руки, мертва, то именно по той причине, что церковь — не авторитетна. Вот не является церковь авторитетом. В ней нет святых, она не демонстрирует особое отношение между людьми. На приходе нет духа христианской любви. В монастыре нет примера аскетизма, праведности, бескорыстного служения. Все это отсутствует, церковь не является носителем ни служения, ни аскетизма, ни праведности. В лучшем случае она является своеобразным актером в маскарадном костюме, который замещает определенную функцию в спектакле жизни: должен кто-то, воздев глаза к потолку, тихеньким голосочком говорить какие-то заученные фразы. Это, ну, просто необходимо. Стол нужен, чтобы что-то класть. И поп нужен, чтобы был. Это всё обман.

Но человек с этим мириться не может, если он ищет Христа. А Христа искать никто не обязан: кто-то ищет, кто-то не ищет, кому-то он нужен, кому-то не нужен. Я вот смотрю: огромное количество людей, которые спокойно себе живут, считают себя православными или неправославными. И вот, разговаривая с людьми, я очень редко натыкаюсь на жажду, на алкание: «Вот чего-то мне не хватает. Я ищу. Я хочу». Нет самого вот этого вот алкания. Оно мало у кого есть. И в этом нет ничего удивительного. Так, видимо, и должно быть.

Видимо, христианский путь — это путь малого стада, и с этим надо смириться. Замечательный большой русский народ, а также все человечество должно было быть только оповещено о Христе. Это вовсе не значит, что вот эта вот вся масса людей — она может его искать, может жить христианской жизнью, может искать. Взыскать Града Небесного, Царствия… встать на путь Царства Небесного — зачем оно ему нужно? Оно мало кому нужно, на самом деле. И вот надо смириться с тем, что вот этих «мало кому это нужно» — их считанное количество.

Но говорить нужно вот об этих людях. Т. е. в данном случае мы просто говорим о себе. Можно предположить, что таких групп, как мы, существует какое-то количество, но это статистическая погрешность. Этого не может быть никогда много. А остальных людей надо оставить в покое. Пускай они участвуют в сатанинских обрядах Кирилла Гундяева или не участвуют, сопереживают его страданиям и переживают за церковь, которая сейчас переживает гонения, переживают за то, что Госдеп США хочет лишить нас суверенитета — вот за всё вот, за что ему хочется переживать, пускай они переживают. Нас это не должно касаться. Какая разница, в конце концов, что они переживают, чем они живут?

За что переживаем и чем живем мы? Вот это интересно. Так вот, сейчас я буду говорить лично про себя, потому что мне кажется, что только такой разговор имеет смысл. Вообще, когда начинаешь говорить от какой-то общности, этот разговор сразу становится отчасти лукавым, а отчасти компромиссным. Потому что, на самом деле, каждая душа уникальна, у каждого своя биография, свой путь, свои этапы, своя хронология. И люди интересны друг другу тем, чем они друг от друга отличаются. А если люди соединяются, то это должны соединиться столько-то разных миров и космосов. Просто в какой-то точке они сошлись. Но это разные миры и космосы. Я сейчас свой космос чуть-чуть приоткрою.

Что я думаю насчет христианства? Я для себя закрыл тему церковной версии христианства. Я отрефлексировал эту штуку и отдал ей должное. Мне вот этот покойник очень дорог, мне даже хотелось бы положить на его могилу венок и сказать о нем добрые слова, что-то вроде эпитафии. Дело в том, что церковная версия христианства — это не злой умысел никакой. Я буду говорить, может быть, вещи какие-то банальные, но просто я их хочу зафиксировать.

Это не чей-то злой умысел. Возникло церковное христианство естественным образом и из лучших побуждений. Христианство размывалось из-за безответственных гностиков, выходцев из разных языческих культов, которые пристраивали Христа к своим надобностям... И вобщем-то возникала дикая путаница и даже открытое богохульство у очень многих гностических сообществ. Нужно было с этим что-то делать. Если это дело бы пустили на самотек, просто христианства не было бы никакого. И вот, собственно, церковная версия христианства — она возникала как защита, защита от размывания. Нормальная, в принципе, правильная была поставлена задача. Просто, будучи поставленной таким образом, она сразу начала выхолащивать, искажать, убирать из христианства некоторые ценнейшие вещи. Что-то сохранять, а что-то убирать.

Превращение церкви в имперский институт подразумевало требование единомыслия и четких уставных правил. А момент возникновения любого разномыслия порождал естественную реакцию: одно догматизируется, другое признается ересью. Процесс одновременно по-своему творческий и полезный. Мы бы очень многого не отрефлексировали, если бы не возникало проблем, что и вынуждало искать на них богословское решение. Это с одной стороны.

А с другой стороны, это все равно выхолащивает: — что-то отрезается и выпадает, отрезается и выпадает. Вот сейчас мы дошли до жизни такой, когда то христианство, которое мы получаем из церковных рук — хоть из "наших", хоть не из "наших" — уже не имеет никакого значения, мы получаем христианство, в котором, в принципе, от Христа остались «рожки да ножки». Можно сказать, что от него не осталось ничего. Это помимо того, что сам источник не свят. Ни одного раза не свят. Я имею в виду церковные руки. Церковность — это то, о чем можно плакать и стенать, переживать: «Как жалко, что мы этого больного потеряли».

Мы ездили недавно в Суздаль, и я побывал за одним столом с епископами и клириками РПАЦ. Какое ностальгическое чувство! Острейшая боль прям такая. Я в церковь пришел в 90-м году, там еще вот это было, эта апостольская простота. Это чистые люди, находящиеся в ситуации, когда они всеми ненавидимы, всеми гонимы, и когда принадлежность к их церковной организации, кроме проблем им ничего не приносит. Так и должно быть, казалось бы. Вот думаю: этот маленький островок — еще чуть-чуть, и тина над ним сомкнется. А как бы хотелось "заложиться" на него! Присоединиться тоже, и вместе с ними пойти ко дну. Собственно, ровно по этой причине хочется пылинки с них сдувать. Но и на них нельзя опереться. Потому что это уходящие натуры, и ничего с этим невозможно сделать.

А что же тогда остается делать? Я вот глубоко убежден, что нужно начинать с самого начала. Вот с самого-самого начала. С времен просто реально апостольских. И мыслить себя тем человеком, который только-только услышал, впервые открыл Евангелие. Потому что до сих пор мы открывали Евангелие и смотрели (я про себя сейчас)… Я смотрел на него сквозь очки, надетые мне на нос церковью. Церковь надевает очки. И это хорошие, нормальные были бы очки, если бы это была церковь, достойная того, чтобы ее слушаться.

Вообще, Священное Писание — это, в первую очередь, богослужебный документ, определенные места из которого зачитываются церковью в определенные моменты, и рефлексировать нужно над прочитанным зачалом, а не над тем, откуда это зачало взялось и до какой степени оно точно передает Христа, насколько уместен церковный контекст и т.д. Рефлексировать здесь не нужно, нужно просто жить церковной жизнью.

Если мы вычеркиваем церковь, вычеркиваем церковную жизнь, если мы ставим под сомнение вообще саму церковную версию христианства, тогда надо начинать с азов, с самого начала и разбираться с текстом. Это простые такие вещи, которые доступны всем, кто интересуется: библейская критика, некоторые апокрифы, достойные внимания. Их не очень много, но есть такие, достойные внимания, «Дидахэ» например...

И надо стать, извините за выражение, евангелистом самому.

Что значит "евангелист"? Реальный евангелист — без шуток, без титулов написанных. В реальности мы имеем несколько журналистов, которые сделали компиляцию. Они старались изо всех сил, хотели как лучше, хотели в первую очередь сохранить неповрежденной прямую речь Христа. Невозможно дурного слова про них сказать. Но в реальности мы имеем четыре работы журналистов и редакторов, три из которых фактически пересказали одну и ту же историю, решив попутно какие-то проблемы. Лука, скажем, решал проблему, как бы привлечь побольше язычников, близких по духу.

Надо же их привлечь! И вот что он делал? Он просто толковал. Он все спорные вопросы старался истолковать так, чтобы как можно больше притянуть в свою целевую аудиторию. И Евангелие от Матфея преследует ту же цель — притянуть свою целевую аудиторию. Вот Евангелие от Марка в меньшей степени решало эти задачи. Ну, зато короткое. Оно просто является всего лишь хронологией событий.

А Матфей просто сброшюровал их вместе. Он как раз сделал удобную вещь для того, чтобы можно было учение Христа читать в одном месте всё целиком. Четвертое Евангелие — это просто то же самое, такой же редакторский журналистский труд. Просто автор четвертого Евангелия пользовался другими источниками, иерусалимскими. Не буду углубляться в то, откуда они были получены, но если про три можно говорить, что редактор работал с галилейскими источниками информации, то четвертый редактор работал с иерусалимскими. И богословскую традицию он там отразил свою, эфесскую.

Если начинаешь подходить к Евангелию, как к тексту, то первый вывод, который ты делаешь, — что ты ничем не отличаешься от евангелиста. Вот чем я отличаюсь от автора Евангелия от Иоанна? Да я ничем не отличаюсь, кроме одного: у меня больше информации, чем у него. В первую очередь, у меня есть его Евангелие. Во-вторых, у меня есть еще три Евангелия. В-третьих, у меня есть еще много разных других текстов. В-четвертых, это все сводилось окончательно людьми, которые не жили в этом регионе, и, как правило, отстоящими минимум на полстолетия от описанных событий. С этим связаны как раз все ошибки, передержки, географические несообразности, бытописательные несообразности. Я сегодня все это могу узнать, никто мне в этом не может помешать. У меня куча исторических источников под руками. В конце концов, у меня есть критика этих Евангелий, и я всё, что в них вызывает вопросы, сомнения и так далее, могу рефлексировать.

Главная проблема (вот у меня, например, в ходе чтения Евангелия): я не всегда понимаю логику и мотивацию поступков. Я не видел (сейчас уже нашел) точки метаморфоз Христа, — потому что с ним произошло несколько метаморфоз, и мы как бы имеем несколько Христов. Большая проблема в том, что мы как бы имеем, как минимум, двух Христов совершенно очевидных: это Христос Галилейский из синоптиков и Христос Иудейский из Четвертого Евангелия. Они не особенно сводимы друг к другу. Можно подумать, что четвертый редактор нес отсебятину от имени Христа, но у меня нет таких оснований. А почему не предположить тогда, что галилейцы несли отсебятину? А если ни тот, ни другой не несли отсебятину, значит, это один герой, но у этого героя произошла какая-то метаморфоза. Вот здесь — много проблем.

Я сейчас рассуждаю все-таки как литератор, и мне нужно литературно понять это. Это мой путь понимания Христа — через литературу. Я его должен понять как литературного героя. Кто-то — иначе. Кто-то, я не знаю, может быть, мистик какой-нибудь даже не поймет, о чем я говорю, зачем, к чему я это всё говорю.

Каждый человек, мне кажется, должен задаться личным поиском Христа, христианства. Этот поиск, он жизненно необходим, и он должен быть абсолютно честный; куда он тебя заведет, — Бог весть. Нельзя себе говорить: «Вот я буду ходить вот по этой дорожке, дойду до этого места, здесь выпью кофе». Я не знаю, куда тропинка заведет. Но надо ставить вот эту задачу перед собой так, как кому Бог на душу положит, используя те инструменты, которые привычны, и решая эту проблему тем способом, который сам тебе наиболее удобен или который сам собою получается. Я не знаю, как — это каждый человек для себя решает.

Мы имеем сегодня только церковную версию христианства, и я только что положил венок на ее могилу.

Начинается с начала. Как начиналось с начала для людей апостольской эпохи, которые впервые слышали проповедь. Потом собирали отрывочные сведения об этом. Потом у них возникало какое-то представление и о Христе, и о жизни, которую они должны вести, подражая Христу. И они становились христианами. Вот надо себя почувствовать, наверное, человеком, который впервые услышал о Христе, который живет в апостольскую эпоху, жадно хватать эти отрывочные сведения.

Просто Евангелие, которое находится у нас в руках, в принципе, по сравнению со всем массивом, который нам сейчас помогает о нем думать, — это отрывочные сведения. Охватывать его и находить его. Не считать, что он уже есть. Исходить из того, что мы о нем только краем уха услышали. И дальше нам надо бежать туда, откуда голос пошел.

Где? Где? Говорят, то ли в Эммаус пошел, то ли в Дамаске его видели… Вот так вот.

 

Отредактировано (Авг. 28, 2015 07:02:40)

Офлайн

#2 Янв. 5, 2017 17:14:13

Альберт Дусаев
От: респ. Башкортостан
Зарегистрирован: 2017-01-05
Сообщения: 5
Профиль   Отправить e-mail  

закат церковности

Как хорошо, что мне встретился этот сайт. Есть у меня статья Your text to link here… , где подобные мысли высказал несколько в иной форме. А со своего компа выложу этот текст в прикреплённом файле. С автором полностью согласен, ибо искать истину можно только своими усилиями, а готовенькое в рот положенное и не истина, коли не твоим трудом найденная, ну как незаработанные деньги - легко пришли и быстро уйдут, да ещё проблем огребёшь.



Если перестать бояться того, что о тебе скажут другие, то когда нибудь другие начнут бояться того, что ты скажешь о них.

Прикреплённые файлы:
attachment Концептуальный кризис института священства. (9.1 КБ)

Офлайн

#3 Янв. 9, 2017 02:09:07

Дмитрий Ахтырский
Зарегистрирован: 2013-06-26
Сообщения: 1040
Профиль   Отправить e-mail  

закат церковности

Альберт, прикрепленный файл почему-то не открывается. А ссылка работает. То, что Вы пишете - это в общих чертах доктрина протестантизма в самом общем виде. Да, я тоже полагаю, что могут существовать “мастера ритуала” (церемониймейстеры), ученые, психологи, но особая каста наделенных особым статусом людей, позиционирующих себя как находящихся в особом отношении с высшими существами - имхо, анахронизм. Желаю дальнейшего успешного изучения истории религий )



Особое мнение профессора Арчибальда Мессенджера

Офлайн

#4 Окт. 21, 2017 19:56:22

neferuaton
От: aryana
Зарегистрирован: 2015-03-30
Сообщения: 27
Профиль   Отправить e-mail  

закат церковности

Владимир, спасибо Вам за яркий антиклерикальный манифест :-)!
Но хотел бы спросить Вас: а что остается от Церкви как Таинства после операции “раздавите гадину”, т.е. церковь как организацию? Нельзя ли прочесть “историю догматов” (так называлась и книга А.Гарнака) в более утонченной перспективе (вернее - ретроспективе)? Даниил Андреев предложил свой вариант “догматов”, впечатляющий, но столь же не доказуемый, что и клерикальный. А что именно Вы предлагаете “взамен” Церкви (как Таинства)? Не моральный же императив? Не веру в бродячего галилейского рабби, который и не воскрес, и не ждет верующих в Него и поющих тропарь “анэстэ эк нэкрон”? В чем отрицательный посыл Вашего выступления, я понял. Но я не понял, в чем посыл утвердительный… Простите мою тупость. Да хранит Вас тот Иисус, в которого Вы веруете.

Офлайн

Board footer

Модерировать

Powered by DjangoBB

Lo-Fi Version