#1 Апрель 3, 2015 11:33:09

Дмитрий Ахтырский
Зарегистрирован: 2013-06-26
Сообщения: 1040
Профиль   Отправить e-mail  

скотный двор - 2 ::: часть 1 ::: нарушение конвенции

 

В русскоязычном пространстве произошел весьма значительный, на мой взгляд, скандал, имеющий в основании «женский вопрос». Этот скандал одним из его участников был удачно назван «Медузагейт». Как и всякое значимое событие, медузагейт может обсуждаться не только в своей буквальности. 

Буквальность же вопроса такова. Может ли издание, позиционирующее себя как западническо-либеральное, называть в редакционных рекламных твитах всех женщин как социальную группу словом «телочки» - и вдогонку вторым твитом обозначить этим словом журналиста-эксперта, возмутившегося первым твитом?

Однако событие оказалось триггером, который запустил обсуждение проблем куда более общего характера. В сети начали обсуждаться причины, обусловившие саму возможность появления таких твитов. В скандале интересно все – и демаркационная линия между конфликтующими сторонами, количество и состав последних, смыслы и концепты, эмоциональный посыл и интонирование.

 

Весьма любопытно, что наиболее адекватный текст о медузагейте был опубликован на националистическом сайте «Спутник & Погром» (автор – Артем Рондарев). К этому обстоятельству я еще вернусь в дальнейшем, а пока повторю своими словами некоторые мысли из этого текста, показавшиеся мне весьма важными.

«Белла Рапопорт, вступая изначально в договорные отношения с порталом «Медуза», ориентировалась на заявленную этим порталом его собственную идеологию — идеологию, скажем так, европейского либерализма — и полагала, что портал будет соблюдать соответствующий этой программе этикет». «…Если ты европейски ориентированный либерал, то ты не сочиняешь расистские и сексистские «приколы» про политкорректность». «…В той системе ценностей, которую коллектив «Медузы» взялся разделять, это слово в официальном контексте запрещено».

В любом сообществе существуют определенные языковые конвенции. Если эти конвенции не соблюдаются участником сообщества, то это ведет либо к трансформации сообщества в некое новое качество, либо к тому, что участник перестает быть членом сообщества (отторгает его сам или отторгается им). Язык университетского преподавателя, к примеру, может быть не принят в сообществе «фанатских» группировок и наоборот, скандирование фанатских кричалок будет неуместно на научной конференции.

Однако можно ли в принципе нарушать такие конвенции? Можно ли читать лекции фанатам и кричать «XYZ – чемпион» в университетской аудитории?

Некоторые конвенции могут быть подкреплены государственным законодательством, а нарушение их – вести к административной или даже уголовной ответственности.  К таким случаям, к примеру, относится угроза физической расправой. Другие же конвенции регулируются сообществами самостоятельно. 

Многое зависит от конкретики ситуации. Возьмем пример с фанатскими речевками на конференции. Если на конференцию пришла группа фанатов и мешает ее проведению, нарушая языковую конвенцию, организаторы конференции могут потребовать нарушителей покинуть аудиторию, а в случае отказа – обратиться к университетской охране или в полицию. Однако если организаторы не препятствуют такому поведению участников конференции или сами ведут себя подобным образом – научное сообщество перестанет рассматривать это мероприятие в качестве научного, конференция потеряет свой статус, произойдет отторжение. Заметим, что само по себе, как таковое, скандирование фанатских речевок на научной конференции не запрещено. Вполне представимы случаи, когда такие речевки звучат на конференциях по социологии, психологии, философии, этнографии, религии, политологии, фольклористике, этнографии, антропологии и т.д. – когда эти речевки являются объектом исследования. Замечу, что сам акт рецитации в данном случае не является правонарушением. Пропеть речевку можно. Правонарушением будет являться отказ подчиниться требованиям администрации покинуть аудиторию – то есть срыв конференции. «Можно ли прыгнуть с небоскреба? – Можно, но только один раз».

И точно так же, как я не буду ездить на псевдоконференции, захваченные футбольными фанатами - так я не буду читать издание, ориентирующееся на либерально-демократические ценности, в официальных редакционных материалах использующее слово «телка» и его производные. Такое слово может быть допустимо в иных контекстах – например, в искусстве. Я не перестану слушать «Аквариум», ознакомившись с текстом композиции «Мочалкин Блюз», или «Гражданскую оборону» после прослушивания «Эй, бабища, блевани».  Но как лексема в новостном прозападном СМИ оно, казалось бы, совершенно неприемлемо, точно так же, как неприемлемо оно как обращение преподавателя к студенту или наоборот. «Медуза» теперь будет мною восприниматься как симуляция, подделка, суррогат, мимикрия. Так почему же такое словоупотребление все же имело место в твите издания «Медуза» - и почему значительная часть людей, традиционно считающихся в России либералами, встали на сторону этого издания, отнесли реакцию Беллы Рапопорт к «эксцессам феминизма», а саму ее подвергли диффамации?

Последнее время вновь получила распространение фраза «российский демократ заканчивается там, где начинается украинский вопрос». После медузагейта приходится признать, что значительная часть российских либералов мужского пола перестают быть либералами, когда речь заходит о женском вопросе и так называемом «феминизме». Да, о своем феминизме заявляла группа Pussy Riot, и эти заявления благосклонно проявлялись «либеральной» российской общественностью. Но месседж Pussy Riot имел множество аспектов – сугубо феминистским был только один из них. Когда же в сексизме было обвинено либеральное СМИ и вопрос сексизма встал перед этой общественностью как таковой, без дополнительных тематических привнесений – реакция части «либеральной общественности» оказалась вполне сексистской. Нарушение конвенции, допущенное «Медузой», не было воспринято многими «либералами» в качестве такового. Антон Носик заявил, что Белла Рапопорт толкает общество к тоталитаризму, а Роман Лейбов ввел в оборот мем «мачофеминизм». Рапопорт, таким образом, оказалась представленной как сторонник цензуры и противник свободы слова, своего рода «титушка» от феминизма, травящая либерализм в России вместе с путинским режимом и его сторонниками. Вердикт этих либералов – женщин вообще и Беллу Рапопорт в частности называть словом «телка» можно. 

Таким образом, как «Медуза» проявила себя в данном скандале как симулятивное, псевдолиберальное издание, так и диффаматоры Беллы Рапопорт обнаружили себя в качестве псевдолибералов – явно или открыто, сознательно или бессознательно отрицающих либеральную повестку дня в том виде, в котором она к настоящему времени существует в странах Запада.

Надо заметить, что подобное саморазоблачение российских псевдолибералов происходит далеко не впервые в современной российской истории. Показательна реакция на «дело Сноудена». В то время, как либеральная западная общественность оказалась возмущена произволом государства и его спецслужб, расширяющих зоны контроля над человеком и обществом, российские псевдолибералы осудили Сноудена как предателя, и поддержали западных сторонников ужесточения контроля, поскольку «западные спецслужбы – это же не КГБ, они плохого делать не будут и осуществляют контроль в интересах самого общества и отдельных его представителей».

Очевидно, что слова «либерализм» и «либерал» в России и на Западе имеют различные значения. И если я неправ, и те, кого я называю «псевдолибералами», являются самыми настоящими либералами – то приставку «псевдо» следует приложить к тем, кто в настоящее время называется словом «либерал» на Западе.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

 



Особое мнение профессора Арчибальда Мессенджера

Отредактировано (Авг. 31, 2016 23:37:24)

Офлайн

Board footer

Модерировать

Powered by DjangoBB

Lo-Fi Version