яблококаждыйпредставляетсебепоразномунеобязательнокаксолнце проект выход сетевой журнал:::::

сказка о небе и земле

однажды земля спросила у неба:

– линию, где мы соединяемся видит каждый, однако мы не встречаемся никогда. отчего так?

– но мы также видим, – ответила земля, – как соединяются внешние тела вещей, но истинные их тела идут каждое своей дорогой.

– нам бы ваши заботы, – замигали звезды. – мы летим на миллиарды лет друг от друга, но при этом мы – одно целое и не расстаемся никогда.

– научите нас, – сказали небо и земля.

– это невозможно, – ответили звезды. – если соединить стены дома, в нем не останется места для одиночества.

– ваша мудрость подобна морковке, которую я только что съел, – сказал заяц. – морковки уже нет, но вкус еще остается во рту.

ветер принес мне слова зайца и прошептал:

– постоянство – недосягаемая вершина. но и вершины находятся в постоянном движении как волны.

– это потому, что ты не даешь нам остановиться, – пожаловались волны. – до своего рождения мы были ровной поверхностью.

 

я вышел на крыльцо дома. стены сомкнулись за мной, подмигивали звезды, на горизонте поднимались далекие вершины, а под ногами, на краю тропинки, лежал огрызок морковки.

– ты уже много раз ходил тут, – сказала тропа. – мог бы для разнообразия плыть и морем.

– нужен он мне, – сказало море и ушло.

 

тогда я улыбнулся им всем и они успокоились.

сказка об эволюции

жила-была эволюция.

все у нее ладилось, за что бы она ни бралась: причины неизменно переходили в следствия, за утром следовал день, а за днем – вечер. стоило только эволюции появиться на улице, как ее окружали толпы поклонников:

– смотрите, – говорили они, – это же эволюция!

может быть от этого с чувством собственного достоинства у эволюции было все в порядке.

– в самом деле, как много я значу. даже моя сестра не пользуется такой популярностью.

а у нее была сестра революция. ночь у революции иногда бывала днем, а предметы падали вверх.

– в самом деле, – рассуждала эволюция, – кому захочется проснуться на потолке без подготовки.

эволюция любила долго готовиться и коллекционировала методические пособия.

а революция любила аннотации. поклонников у нее было меньше, но узнавали ее так же, как и сестру:

– смотрите, – говорили прохожие, – это же революция!

и вот однажды случилось неожиданное: по улице прошел человек, который не обратил на сестер никакого внимания.

– разве ты не узнаешь нас? –  удивились они.

– узнаю, – сказал человек. – вы ткань, из которой сшит костюм.

– но мы сами шьем костюмы! – возмутилась эволюция.

– мало того, – продолжал человек, – вы только один из видов ткани, пригодных для изготовления костюмов.

эволюционное чувство достоиства захотело устроить революцию, а революционное принялось листать методические пособия.

– тканям нет смысла гордиться собой, когда все нити сплетены не ими, – человек явно собирался идти.

– уж не ты ли тот портной, кто шьет костюм? – попытались восстановить утраченное достоинство сестры.

но им никто не ответил. человек уже ушел далеко.

сказка о капле

жила–была последняя капля.

все у нее было, потому что последняя капля могла быть всем.

она могла быть терпением и мудростью, водой и любовью. стоило добавить последнюю каплю во что угодно, как что угодно начинало быть. что угодно происходило.

казалось, что последних капель много. в самом деле, капля здравого смысла не была похожа на каплю уважения.

– идет дождь, – говорили все. – идет дождь непрерывных событий.

и только некоторые догадывались, что все это одна и та же последняя капля. последняя капля, которая добавляется во что угодно. и без нее ничего не может произойти, что может произойти. и чтобы это понять, тоже нужна была последняя капля понимания.

– ты переусложняешь, – сказала капля. – произойти все может и без меня, потому что как определить, которая из капель – я?

– и потом ты забываешь, – продолжала свои нравоучения капля, – о капле первой. я никогда ее не видела, но все говорят, что она есть, и что она моя сестра.

я слушал ее и думал, что последняя капля должна знать все: начало и конец. правду и ложь. знание и заблуждение. может эта капля не была последней?

– глупо искать последнюю каплю среди дождя, – сказал зонтик. – раскрой меня, я все тебе объясню.

– садись в меня, – сказала лодка, – я перевезу тебя через поток.

– присоединяйся, – сказала капельница.

– закапай нас, – сказали капли от насморка.

– ты закапал свою одежду, – сказал пятновыводитель.

– делай как мы, – сказали все, раскрыли зонтики и расселись по лодкам.

я смотрел на них и видел в каждом последнюю каплю решимости.

и капля тоже узнала меня.

– желаю тебе каплю удачи, – сказала она. – ты ведь и сам никогда не знаешь, чем закончится сказка.

эти слова стали для меня последней каплей даже не знаю чего.

я вышел под дождь, подставил ему лицо, и каждая каппя дождя была последняя.

сказка об общих чертах

жили–были общие черты.

они знали обо всем в общих чертах. как сварить яйцо в общих чертах, как завязать шнурки, как подстричь ногти и как устроен мир. каждый мог воспользоваться ими. черты были общими и имели общий успех. если у них спрашивали дорогу, они указывали ее в общих чертах.

гуляли они однажды в общих чертах в поисках неконкретного. в других местах они гулять не умели, а поиск неконкретного было их задачей. шли-шли и зашли в мутное место.

– что это за место? – спросили общие черты.

– я – конкретный туман, – ответило место.

– но это слишком туманный ответ!

– вовсе нет, – возразило место.– это ответ в общих чертах. а если конкретизировать, то я есть место вашего рождения.

– если, как ты утверждаешь, мы родились тут, то что было до нас?

– до вас были только конкретные черты.

– мы можем их увидеть?

– конечно, – сказал конкретный туман. – я и есть конкретные черты.

– как нам найти неконкретное? – спросили общие черты.

– когда-то неконкретное было моей женой, – отвечал им конкретный туман, – но мы расстались из-за несовместимости характеров.

– где-же нам искать?

– попробуйте в общих чертах, – сказал туман. сказал и стал еще конкретнее.

– эначит ли, что мы должны искать неконкретное внутри себя?

– я – конкретный туман! – сказал конкретный туман. – я всегда говорю конкретно о туманном и туманно о конкретном.

оставаться в такой напряженной обстновке общим чертам было неловко, и они пошли заниматься общественными делами: обобщать, округлять и замыливать. поиск же неконкретного оказался слишком конкретным для них.

– поиск неконкретного – слишком конкретно для нас, – сказали общие черты. – у нас с этим нет ничего общего.

вот такая история в общих чертах.

 

сказка о масле масляном

одно масло масляное любило повторять, что кашу маслом не испортишь.

– излишнее лакомство, – сказала логика, – так никогда не доберешься до истины.

– истина никогда не повторяется, – учила истина.

– я ваша мать, – говорило повторение.

– смысл – это бессмысленность, а бессмысленность – смысл, – сказала софистика.

– вы все как море, которое пытается разлить себя по стаканам, – сказала аналогия.

– я волнуюсь, – сказало море. – эти стаканы такие узкие.

– правильно, – сказал постулат. – в стакане ты успокоишься.

– во мне море, – сказал стакан. – я могу напоить им каждого.

– я не пью, – сказал каждый. – хочу быть трезвым с ясной головой.

– масло масляное, – сказала трезвость.

в этом месте масло масляное прислушалось.

- в тебе море, а во мне соль, - сказало море.

– я и так соленая, – сказала соль. – неучтиво напоминать мне об этом.

– я и так каждый, – сказал каждый. – не напоминайте мне каждый раз.

– я помню все по одному разу, – сказала память. – и всегда повторяю одно и то же.

– я – единственный, – сказал один раз. – я поливаю грядку своего одиночества.

– одиночества не растут на грядках, – сказало одиночество.

– если полить меня из моря, – сказала грядка, – огурцы на мне вырастут солеными.

– мы впитаем эту соль, – сказали огурцы.

– все время в чем-то растворяюсь, – сказала соль.

– мир – сплошная каша, – сказала каша. – без масла не переварить.

многие еще хотели высказаться. были там и камень преткновения, и святая простота, и бутерброды. а про масло масляное все забыли.

– наверное, они обо мне забыли, – подумало масло масляное и отвернулось от них.

оно смотрело в бесконечную бесконечность, и где-то в ней был ее домашний дом.

сказка о картинке

вначале была картинка.

вначале она была представлена. поскольку ничего не было, то она могла быть только представлена.

картинка была яркая. все краски на ней были яркие. они светились.

каждый, кто смотрел на картинку, смеялся или плакал, говорил или молчал, прятался или появлялся.

однажды одна галерея захотела выставить картинку на аукционе для продажи.. а перед аукционом все картинки проверяют на подлинность. берут кусочки краски на спектральный анализ, исследуют подпись, просвечивают лучами, нет ли под картинкой какой-нибудь еще.

одни говорили, что картинке пять тысяч лет, другие, что ей миллиард. и по поводу автора мнения расходились. назывались разные имена и разные причины, а некоторые утверждали, что картинка нарисовала себя сама, а потом разрисуется обратно. и так без конца.

– никто и никогда не видел художника, – говорили они, хотя надо признаться, сами они были далеко не вечны и не вездесущи, а пересказывали мнение таких же как они, не вечных и не вездесущих.

– пока не установлена подлинность картинки, – сказал один коллекционер.  – я не буду ее покупать. а вдруг она ненастоящая?

краски на картинке умели говорить. в отличие от холста, которого под красками не было видно.

«если бы я мог говорить», – думал холст, – «я бы сказал им всем, что и аукцион, и ученые эксперты, и лучи, и покупатели сами нарисованы на мне, только почему-то этого не замечают.»

вокруг картинки всегда было много народа и все всегда на нее смотрели. хотя некоторые и отворачивались. а одна девочка и не смотрела, и не отворачивалась. она рисовала свою.

– красивая у тебя картинка, – сказал ей человек, который стоял поблизости и наблюдал за ней.

– я хочу нарисовать на ней все, все, все, – сказала девочка, – но все не помещается.

– хочешь, я тебе помогу? – сказал человек. – ведь картинку, на которую все смотрят, нарисовал я, и на ней нарисовано все. даже мы с тобой.

человек взял у девочки ее листок бумаги и нарисовал картинку. которая ничем не отличалась от большой.

– держи, – сказал он. – теперь это твоя личная картинка.

– красиво, – сказала девочка. – ты хорошо рисуешь. можно я ее кому-нибудь подарю?

– конечно, можно, – сказал человек. – думаю, кто-нибудь будет рад.

девочка поблагодарила художника и отправилась дарить свою картинку.

«разве холст может сравниться с бумагой?» – подумал ей вслед холст, но вслух этого не сказал, потому что его голос не был бы слышен из-под красок,

из-под красок картинки, которая была вначале.

сказка о мысли

сидела как-то одна мысль и думала, как бы ей посвежеть.

мысль была неплоха, однако совсем новой назвать ее было трудно.

– надо сделать пластическую операцию, – решила мысль и пошла в этом направлении.

– добрый день, – сказали ей в мысленной поликлинике. – как вы хотите выглядеть? может вы хотите стать чисто мужской или чисто женской мыслью? также мы можем придать вам национальные черты. можете стать китайской мыслью, мексиканской,  шведской или индийской. или, например, русской. русская мысль сейчас актуальна.

– далее, – продолжили мысленные хирурги, – мы можем предложить вам ряд профессиональных наборов. эксклюзивный пакет – научная мысль. две опции на выбор бесплатно.

– спасибо, но всем этим я уже была.

– как хотите. только будьте осторожны, если вам будут предлагать свои услуги свободные специалисты, – сказали ей вдогонку. –  когда-то некоторые из них работали у нас, но предпочли неопределенное существование нашей стабильности.  они предлагают иллюзорные варианты религиозной мысли.

я подумаю, сказала мысль и пошла дальше.

– хотите расширить себя? – попытался ухватить ее человек с мешком.

– хочу.

– полезай в мешок. там ты найдешь все, что нужно: грибы, ягоды, и прочие сухофрукты.

«как же расширяться в мешке?» – подумала мысль и пошла дальше.

шла-шла и увидела человека на вершине горы. сидит, молчит и глаза закрыл. присела мысль рядом, но, то ли от высоты, то ли еще от чего, воздуха им двоим стало не хватать, и она пошла дальше.

мимо нее проехал велосипедист. потом еще один. и еще.

остановилась мысль, смотрит, позади у нее мужчины, женщины, нации, науки с опциями и сухофруктами, сбоку от всех сидит человек на вершине, по пустыне едет велосипедист, а впереди неизвестно что.

– иди за мной, – сказал голос.

– кто ты? – спросила мысль.

– я – чистая мысль. я не привязана ни к одному объекту.

– для меня ты – объект, – сказала мысль. – если я привяжусь к тебе, то не смогу быть столь чистой.

сказала и пошла дальше.

идет мысль, приходит ко многим. многие приходят к ней.

я лично давно отпустил ее.