яблококаждыйпредставляетсебепоразномунеобязательнокаксолнце проект выход сетевой журнал:::::

Элементика - духовное созерцание природы ::: предисловие

 

Большинство духовных традиций у всех на слуху. Буддизм, суфизм, даосизм, христианство и т.д. В своё время для меня оказалось открытием, что возможна полноценная духовная практика, связанная с созерцанием природных стихий, со взаимодействием с ними. Созерцание ветра или реки может стать очень мощной духовной практикой - именно духовной. Здесь я постараюсь описать основные стадии и методы этого пути.

Я назвал его Элементикой, поскольку его психопрактики имеют дело с "элементами", то есть со стихиями. Иными словами, Элементика - это духовный путь, связанный с природными явлениями.

Те методы, которые я описываю здесь, я не встречал ни в одной открытой традиции. Целостная картина этого пути у меня сложилась относительно недавно.

Изначально я просто выполнял эту практику, не особенно задумываясь о её предназначении и сути, просто потому, что она доставляла мне неизъяснимое удовольствие сама по себе. Ведь это - квинтэссенция того, что мы ищем от общения с природой, как правило, сами того не осознавая.

Потом я начал воспринимать эти занятия как своего рода магию, в кастанедовском или оккультном смысле. Затем отверг и такое понимание и начал трактовать то, что я делал, в "научном" ключе, назвав эту область пси-скопией.

Однако позже я понял, что и первое и второе является ограниченным пониманием по отношению к этому пути. Конечно, человек может использовать методы Элементики в качестве своего рода магии или для исследования восприятия природных феноменов, но для меня Элементика важна именно в своём духовно-практическом значении.

Что такое метод Элементики как таковой?

Представим себе, что некий человек садится в тихом месте и неотрывно, с полным вниманием смотрит на пламя свечи. Проходит час, два, три. В течение полугода или года он смотрит на пламя - скажем, по восемь часов в день.

В результате таких упражнений восприятие пламени у этого человека изменяется неким образом. Что произойдёт в итоге? А если созерцать не пламя, а какие-либо другие объекты?

Если мы проводим научное исследование в этой области (в духе вышеупомянутой пси-скопии) - то, чтобы оно было верифицируемым, оно должно выглядеть примерно так:

 

1. Психотехника (без привязки к каким-либо системам интерпретации)

2. Описание результатов

3. Слепая верификация (идентичность результатов у нескольких исследователей)

4. Рабочая гипотеза

5. Эксперименты по её подтверждению и практическому приложению

6. Дальнейшие выводы и эксперименты.

 

В определённом смысле, этот способ познания можно назвать бытийным или мистическим в том смысле, как это описал Л.Тираспольский, шейх суфийского ордена Ниматуллахи:

 

"... под мистикой можно понимать, не слишком отступая от словарного определения, не нарушения законов природы, а бытийное постижение реальности, скрытой от обыденного сознания.

При этом, согласно словарному определению:

Обыденное сознание — совокупность представлений, знаний, установок и стереотипов, основывающихся на непосредственном повседневном опыте людей и доминирующих в социальной общности, которой они принадлежат. Обыденное сознание отличается от сознания, основу которого составляют научные знания, полученные при применении объективных методов исследования и обеспечивающие проникновение в сущностные связи, характеризующие природу и общество. Обыденному сознанию свойственны ошибки, которые могут препятствовать научному познанию мира, способствуя сохранению укоренившихся предрассудков. Вместе с тем фиксация многократно повторяющихся связей между вещами и людьми (народная мудрость), характерная для обыденного сознания, дает возможность делать правильные выводы, что проверяется практикой повседневной жизни.

Таким образом, то, что скрыто от обыденного сознания, открывается не только научному знанию, но и бытийному - мистическому - постижению".

 

Подобные исследования можно интерпретировать и с несколько иного ракурса. Философ и писатель Кен Уилбер говорит, что каждое явление имеет как минимум две стороны - "внутреннюю" и "внешнюю". Например, в случае с огнём имеются "внешние" аспекты этого явления - частоты излучения, температура и проч. И имеются "внутренние" аспекты - то, как мы огонь воспринимаем. Можно сказать, отражение огня в нашем сознании. Современный человек значительно смещён во "внешнюю" сторону, а "внутренним" аспектам явлений уделяется весьма поверхностное внимание.

Так вот, с этой точки зрения, вышеописанное исследование есть не что иное как исследование "внутренних"-аспектов явлений этого мира.

Можно представить себе и ещё одну интерпретацию (вообще-то их множество). Суфии говорят, что существует три мира:

- физический мир

- мир чистых сущностей

- промежуточный мир, называемый барзахом (в тибетском буддизме есть очень близкое понятие - бардо). То, что современные суфиологи (кажется, с Корбена, но могу ошибаться) называют "творческим воображением", является на самом деле вот чем. Есть воображение произвольное, когда мы можем представить себе тот или иной предмет. А есть - непроизвольное, когда некая форма создаётся нашим мозгом помимо нашей воли. Это особенно часто бывает в сновидениях. Эта форма как бы самотворится. Это самотворящееся воображение и есть "творческое воображение".

Будучи погруженным в барзах, сознание человека полностью отдано на волю творческого или, можно сказать, непроизвольного воображения. В барзахе же происходят встречи человека с сущностями, но он их воспринимает именно посредством творческого воображения, облекая в понятную себе форму.

Все наши заблуждения здесь лежат в области интерпретаций. Любые интерпретации, принятые как истинные, оказываются ошибочными. Таким образом, ошибочной оказывается сама позиция, гласящая, что здесь есть некая истинная интерпретация. Но это не значит, что здесь вообще невозможно какое-либо исследование. Возможно, оно просто должно проходить согласно особой методологии, которая в духовных традициях называется трезвостью.

С этой позиции, упомянутое исследование есть, по сути, изучение определённых аспектов барзаха.

Однако, и магия и наука, как уже говорилось, не исчерпывают всего потенциала, открываемого данными методами. Хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что в данной книге мы говорим об Элементике именно как о форме духовного пути. Но сначала - о том, что здесь будет пониматься под термином "духовный путь" и чем он отличается от магического или религиозного пути.

 

Элементика ::: Особенности духовного пути

 

1.1. Что такое духовный путь?

 

Духовный путь - постольку поскольку он является именно путём - подразумевает некое развитие, переход от стадии к стадии. Вообще говоря, под развитием человека могут подразумеваться довольно разные вещи - это и физическое развитие, и интеллектуальное, и эстетическое, и нравственное, и так далее. О каком же развитии идёт речь в случае духовного пути? В каком направлении и в каких аспектах происходит развитие в этом случае?

То, что я здесь называю духовным путём, является фактически своего рода "сверх-взрослением", в ходе которого человек минует цепь пониманий. Эти понимания могут быть выражены в виде множества концепций, но сами концепции, однако, играют лишь вспомогательную роль в этом процессе.

Более того, само это осознание относительности и подчинённой роли концепций и описаний является одним из проявлений прогресса в этой цепи пониманий.

Итак, духовный путь - это прежде всего понимание, это трансформация сознания. На этом пути мы встречаем определённые стадии понимания.

Какого рода понимание здесь имеется в виду? Нужно подчеркнуть, что это не интеллектуальное понимание, а экзистенциальное, бытийное, прямое.

Например, когда человек становится взрослым, его понимание жизни изменяется в сравнении с тем, какое оно было в детстве или в подростковом возрасте. Когда человек становится родителем, его понимание жизни переходит в новое состояние. По мере психологического взросления человек выходит на новые уровни понимания, включающего в себя прежде всего ценностные ориентиры и саму позицию, с которой человек смотрит на мир и на себя. Сам мозг его изменяется - как структурно, так и в своём функционировании.

В целом, в современной психологии признаётся, что процесс психологического взросления есть, по сути, всё большее удаление от эгоцентризма, возрастание в способности к самоконтролю, саморефлексии и т.д. По сути, духовный путь продолжает этот тренд, просто он идёт намного дальше чем всё, что нам может предложить обычная жизнь. Именно поэтому и был употреблён термин "сверх-взросление".

 

1.2. Особенности духовного пути

 

Из вышесказанного следует, что ошибочно думать, будто в ходе духовного пути вырабатывается какая-то особая "истинная" концепция, которую можно изложить вербально, в виде образов или как-либо ещё, более совершенная чем все другие, или даже что такая концепция играет в этом пути какую-то ключевую роль или, тем более, является целью познания. Такая точка зрения встречается часто и ведёт она к фанатизму, поскольку человек начинает упражняться в убеждённости в какой-то картине мира, думая, что это и есть духовный путь.

Также ошибочно думать, что духовный путь - это путь приобретения неких особых способностей или потусторонних выгод. Приобретением особых способностей занимается скорее магия - духовный путь не имеет к ней отношения.

На магическом пути человек стремится получить определённую личную выгоду: силу, знание, безопасность, свободу и т.д. Для этой цели он выполняет определённые внутренние и внешние действия.

И наконец, ошибкой было бы думать, что духовный путь предназначен для того, чтобы служить неким высшим силам (или даже требует веру в них) или чтобы сподобиться попасть в рай. Это уже прерогатива религии.

Религиозный путь характеризуется ориентацией на служение "добру" или "высшим" силам, чем бы они ни были. Он также характеризуется наличием веры, ритуалов и сакрализацией высшего существа, а также приверженностью к некоей строго определённой картине мира, часто фанатической. В основе такой веры, как правило, находится вера в перерождение адептов в райских обителях.

На духовном же пути человек не ищет какой бы то ни было выгоды и не стремится служить некоему воображаемому добру. Вообще говоря, такой человек может быть атеистом и прагматиком.

Более того, находясь, образно говоря, на стадии 1 этого пути, он не может предвидеть своё состояние на стадии 2 или 3, разве что чисто интеллектуально. Ребёнок не может адекватно представить себе уровень понимания взрослого и тем более не может себе ставить целью достижение этого состояния, поскольку он о нём не имеет сколько-нибудь ясного представления. Поэтому мы не можем ожидать от духовного пути каких-то выгод и призов.

Мотивация для человека на духовном пути может быть описана тремя аспектами:

1. Эрос. Любовь или точнее даже страсть к Абсолюту, который выражает себя в форме атрибутов - красоты, мудрости и доброты. Это тот самый эрос, о котором говорил Платон в "Пире", полагая его основой всех духовных поисков.

2. Агапэ. Сострадание и любящая доброта.

3. Гнозис. Стремление к познанию великой загадки жизни. Альберт Эйнштейн выразил это чувство таким образом:

"Самое прекрасное, что только может выпасть нам на долю, – это тайна. Стремление разгадать ее стоит у колыбели подлинного искусства и подлинной науки. Тот, кто не знает этого чувства, утратил любопытство, неспособен больше удивляться, все равно что мертвый, все равно что задутая свеча. Именно чувство тайны - пусть даже смешанное со страхом - породило религию. Осознание того, что существует нечто, что мы не можем постичь, глубочайшая основа и первопричина, пронзительная красота, доступная нашему уму лишь в наиболее грубых формах - это то знание и то чувство, которые составляют истинную религиозность; в этом смысле, и ни в каком другом, я являюсь глубоко религиозным человеком".

Мы можем заключить, что буддийская традиция, а также мистические традиции христианства и ислама являются в основном духовными. Анализируя их, мы можем уловить нечто общее, существенное для всех этих путей.

Первое, что бросается в глаза - фокусирование этих путей на сострадании и любящей доброте.

Путь будды Гаутамы изначально основывался именно сострадании. Он искал путь спасения для всех. В махаянском буддизме человек даёт обет не покидать сансару, пока все существа не будут спасены. Одной из основополагающих практик является развитие любви, а бодхичитта - любовь и служение - это одна из основ учения.

Ничто не может быть дальше от духовного пути, чем отстранённое наблюдение страданий этого мира и культивирование этакой безмятежности по отношению к ним. Духовный путь - не транквилизатор и не антидепрессант. Наоборот, он ведёт через всё самое болезненное для нашей личности, учит встречать ад с открытыми глазами. Тот факт, что человек, следуя этим путём, становится более устойчивым психически, можно отнести к побочным эффектам, равно как и разного рода чудесные умения, если таковые вообще возможны.

В том, о чём говорил Иисус, мы видим то же. Вся его жизнь представляет собой самопожертвование. Будучи спрошен, какая заповедь наиглавнейшая, он отвечает: "Любовь к Богу и любовь к ближнему". В другом месте он говорит что вторая часть этой заповеди означает делать другому то, что бы ты хотел чтобы делали тебе.

Суфии также непрестанно повторяют, что любовь к Богу невозможна без любви к другим существам.

Шейх суфийского ордена Кадири Курманбек оулу Кадир говорит:

"Самая важная и постоянная практика суфия это "махабба" - деятельная любовь и доброта к божьим созданиям.

<...>

Вся теория суфизма основана на любви через Бога, на познании себя, сражении с эгоизмом, любви к ближнему, независимо от расы, национальности или вероисповедания".

Кроме того, особенностью всех духовных путей является фокусирование на очищении сознания. Этот процесс происходит в ходе совершенствования в саморефлексии и самоанализе, а также в ходе специальных психопрактик. Шаматха, смирение, исихия, полировка грубой личности - всё это имена этого процесса в разных традициях.

Очищение сознания здесь означает прежде всего освобождение психики от эгоистических и паразитических паттернов мышления, действия, реагирования. Зачастую этот процесс заходит очень глубоко, до самых основ психики, которые обычно не осознаются и которые оказываются семенами, из которых вышеупомянутые паттерны произрастают.

Видимо, именно об этом говорил Иисус в Нагорной проповеди - "блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят".

Этот процесс подобен омовению, но не тела, а ума, психики, личности. Возможно, именно такое омовение имел в виду Иисус, когда говорил о "водном крещении" в беседе с Никодимом. И уже потом, очищенная душа принимает второе крещение, огненное, Духом, в момент, который невозможно предугадать.

Это то самое очищение сознания, о котором писал д-р Дж.Нурбахш, глава суфийского ордена Ниматуллахи с 1953 года до смерти в 2008 году:

"Стадии очищения следующие:

1. Самость опустошается

2. Самость становится просветлённой

3. Самость трансформируется

4. Самость исчезает (фана')

Ученик проходит через эти стадии в процессе самозабвенного памятования о Боге (зикр).

Первая стадия, опустошение, включает избавление от негативных качеств, желаний, приходящих от самости.

Вторая стадия, просветление, состоит в полировке сердца и души чтобы очистить их от веры в "я" и привязанности к ней. На третьей стадии внутренняя сущность ученика наслаждается божественными атрибутами. В конец концов сущность ученика наполняется атрибутами Истины до такой степени что не остаётся ни следа от его ограниченного существования. Эта четвёртая стадия зовётся "исчезновением себя" (фана')".

Это описание очень напоминает положения буддийского учения. "Очищение от веры в "я" и привязанности к ней" - это чисто буддийское выражение. Собственно, известное определение буддизма - избегай злого, совершай доброе, очищай сознание - говорит само за себя, не говоря уже о том, что именно вера в "я" и загипнотизированность этой верой в буддизме полагается основой неведения - авидьи, избавление от которого буддизм и ставит своей целью.

Интересно, что суфийский термин "фана'" и буддийский термин "нирвана" этимологически являются практически калькой друг друга, означая "отсутствие", "угасание", "прекращение".

Естественно, что процесс очищения сознания невозможен без возрастания в навыке самонаблюдения, наблюдения за собственными психическими процессами. И потому любой духовный путь начинается с воспитания этого навыка. Можно смело сказать, что это основа основ духовного пути.

И наконец, особенностью духовного пути является то, что в двойной заповеди Иисуса прозвучало так:

"возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим…"

(Св. Евангелие от Матфея 22:37)

Это - тоже любовь, но другая её сторона, нежели любовь к ближнему. Под понятием "любовь" подразумевается не только очень хорошее и доброе отношение к объекту любви, но и стремление к этому объекту, желание быть с ним. Таким образом, на духовном пути первый аспект любви распространяется на всё живое, а второй направлен на Бога, на Абсолют. Что же подразумевается здесь под Богом?

Поскольку мы начали со слов Иисуса, попробуем проанализировать их. В авраамических традициях Бог предстаёт как бы в двух ипостасях: это либо верховное существо, Пантократор, создатель Вселенной, либо же - Абсолют, Истина, источник всякого блага и основа Вселенной. Между этими двумя концепциями есть определённая и весьма существенная разница. Первая из них подразумевает некое отдельное существо по какой-то причине сотворившее мир, вторая - своего рода благую Первооснову.

Поскольку то существо, о котором идёт речь в первой концепции, мы увидеть не можем, то остаётся только воображать. То есть получается стремление к чему-то воображаемому, что вряд ли является здоровым подходом. Кроме того, даже если бы мы увидели такое существо, то во-первых, мы не смогли бы проверить, действительно ли оно является творцом Вселенной, а во-вторых, совсем не факт, что мы воспылали бы к нему любовью.

Итак, Иисус, видимо имел в виду что-то подобное второй концепции. Мы знаем прекрасное в этом мире, а Бог - это источник самой красоты. Мы знаем истинное - а Бог это источник самой истины. Мы знаем доброе, а Бог - это источник самого блага. Мы знаем мир, а Бог - это основа самого бытия.

Этот подход подтверждается самим контекстом того, о чём учил Иисус. "Царство Божие внутри вас", "если вы видите меня, то вы видите и Бога" - это говорит о том, что для него Бог не является чем-то отделённым от творения.

Если мыслить о Боге именно в таком ключе, то, во-первых, стремление к нему всем сердцем, всей душой, всем разумением своим оказывается очень естественным чувством, поскольку каждому человеку свойственно стремление к благу, красоте, истине, даже если это стремление и извращается до неузнаваемости. Необходимо лишь очистить его, перестать гоняться за обманками и миражами.

Во-вторых, такая трактовка не противоречит другим духовным путям. В буддизме Татхата - это сознание вне помрачений, вне личностных ограничений, истинное, абсолютное. Для суфиев Бог - это Абсолют, из которого бытие творится каждое мгновение и который проявляет себя в виде атрибутов - красоты, истины и добра.

Итак, духовные пути объединяются этим стремлением. Направлением всех сил, мыслей и устремлений к Абсолюту в вышеописанном смысле.

 

Элементика ::: Основное русло духовного пути

 

Некоторые аспекты личности человека, в контексте духовного пути, препятствуют продвижению - тогда как некоторые другие, наоборот, полезны либо нейтральны. Поэтому первой задачей оказывается трансформация личности таким образом, чтобы она стала более подходящим инструментом на пути. В христианстве подобная трансформация зовётся "исправлением путей Господу", суфизм говорит о "полировке грубого нафса", в "восьмеричном пути" буддизма это преобразование имеет названия "панна" и "шила" (панна - правильные взгляды и правильное намерение, шила - правильная речь, правильное поведение, правильный образ жизни).

Какие аспекты считаются нежелательными для пути? Фактически - грубо животные и эгоистические. Буддизм рассматривает эти аспекты в качестве корней страдания - в их числе заблуждение, ненависть, алчность. Христианство называет их "законом мира сего", суфии - "грубым нафсом".

Однако эти нежелательные аспекты нейтрализуются не через подавление, а через саморефлексию и понимание. Таким образом, духовный путь характеризуется тщательным самонаблюдением и самоанализом. Духовный путь даёт целостную систему инструментов для самоанализа, учит методам самоанализа и способствует развитию способностей к самонаблюдению.

Здесь особую роль играет учитель, мастер. Он помещает ученика в такие ситуации и в такую среду, которые способствуют развитию у ученика нового понимания. Кроме того, сам мастер выступает в роли своего рода наглядного примера, камертона, что сильно облегчает работу ученика. Таким образом, такое обучение во многом является ситуационным, эмпирическим.

Далее, определённым образом развивая своё понимание, ученик начинает воспринимать более высокие уровни бытия. Почему они могут быть рассмотрены как более высокие? Взаимосоотношение этих уровней подобны взаимосоотношениям организма и клетки, в которых уровень организма условно можно назвать более высоким. Иными словами, вы не становитесь свехличностью. В аналогии "организм-клетка" такими сверхличностями окажутся скорее клетки раковой опухоли.

Однако в такой же степени ошибочным было бы утверждение, что новый уровень, достигаемый практикующим - это некий безличный уровень. Если бы клетка смогла осознать уровень организма, это не означало бы потери клеточного уровня сознания. Если вы стремитесь к безличностности, вы стремитесь к небытию.

Однако наше клеточное сознание становится другим после достижения и постижения уровня организма. Как минимум, оно теряет ограниченность, получает особого рода понимание. Такое сверхличностное или трансперсональное понимание может носить весьма ошеломляющий характер, так что наша обычная личность становится лишь следом, силуэтом. Такое состояние для других клеток может выглядеть своего рода сумасшествием.

Духовный путь даёт также и систему интерпретации этого опыта, описание, данное теми, кто прошёл этим путём раньше. Эта система интерпретации помогает глубже понять происходящее и сделать следующий шаг, избегая застревания.

 

Элементика ::: Аристономия

 

C чего начинается духовный путь? В суфийской традиции говорят о двух типах людей: кто-то чувствует зов к Истине с самого начала. Это выражается в том, что его или её снедает экзистенциальная тоска, удовлетворения которой этот человек найти не может ни в чём. Это ещё не духовный путь, но именно этот фактор толкает такого человека начать поиск. Впрочем, поиск этот не всегда приводит его на духовный путь (включая и "дикие" его варианты) и есть так - но все альтернативы ведут такого человека к саморазрушению.

Таких людей относительно немного. Остальные, если и начинают духовный путь, то сначала следуют - стихийно или организованно - определённым правилам праведной жизни, которая постепенно пробуждает в них то самое стремление к Истине, о котором говорилось выше. Почему такой человек следует этим правилам - не так уж важно. Это может быть конформизм или стремление сделать свою жизнь чистой и правильной или врождённое этическое чувство. Важно то, что в итоге такой человек может ощутить стремление к большему, чем просто правила.

Это чувство очень похоже на любовь. Собственно, это и есть любовь, любовь к Истине, к Духу в его трёх ипостасях - Добро, Красота и Истина.

Так или иначе, вступление на духовный путь во всех традициях начинается со следования определённому внутреннему кодексу. Это происходит из-за того, что в нашей жизни, в наших действиях - как внутренних, так и внешних - есть те, что комплементарны следованию по направлению к Духу и те, что противны этому следованию. Начало пути состоит в том, чтобы обратить внимание внутреннего наблюдателя на нашу собственную жизнь, в том, чтобы научиться саморефлексии - наблюдению за своими мыслями, словами, действиями. Следующий шаг заключается в том, что мысли, слова и действия начинают корректироваться в соответствии с определённым кодексом. В буддизме это шила, в исламе - шариат, в христианстве - заповеди.

Эта самодисциплина есть, по сути, тренировка навыка торможения нежелательных психических процессов, а этот навык пригодится на следующей стадии, о которой мы поговорим позже - на стадии психопрактики, при сосредоточении внимания. Кроме того, это тренировка того самого внутреннего наблюдателя, без которого процессы торможения невозможны. Именно укрепление в состоянии осознанности, бодрствования - укрепление саморефлексии - здесь является ключевым моментом. Оказывается, что те действия, слова и мысли, которые показывают себя, скажем так, противоречащими Духу, прежде всего находятся в противофазе именно с нашим внутренним наблюдателем. Алчность, страх, тупость суть прежде всего отсутствие бодрствования.

Для обозначения вышеописанного внутреннего кодекса я использую термин "аристономия", поскольку он мне кажется наиболее подходящим и кроме того - не привязанным к какой-либо конкретной традиции. Этот термин заимствован мной из одноимённой книги Григория Чхартишвили и образован он из двух греческих слов - "аристеус" ("благородный") и "номос" ("закон", "способ", "путь").

Автор под аристономией подразумевает определённое качество, концентрация которого определяет стадию внутреннего развития человека и общества, то есть стадию на пути взросления и сверх-взросления.

Григорий Шалвович описывает аристономию как сочетание определённых черт личности. Так, согласно автору, человек может называться аристономом, если он или она как минимум:

  • стремится к развитию

  • обладает самоуважением

  • ответственностью

  • выдержкой и

  • мужеством

  • при этом относясь к другим людям с уважением и

  • эмпатией

Далее автор подробно показывает, что подразумевается под каждым из качеств и приводит примеры людей и литературных персонажей, у каждого из которых какое-либо одно из этих качеств отсутствует. Это помогает более отчётливо понять, что именно автор имеет в виду и почему именно эти качества составляют необходимый минимум аристономии.

Таким образом, мы начинаем каждый день контролировать своё внутреннее состояние и внешнее поведение на предмет соответствия аристономии.

При этом я, конечно, совсем не настаиваю именно на вышеприведённом аристономическом комплексе и термин "аристономия" использую в общем виде, не имея в виду обязательное соответствие именно тому набору качеств, который вывел Григорий Чхартишвили.

Зачем же нам следовать этому модусу?

Думаю, ни для кого не секрет, что тот модус действий, которого мы придерживаемся в жизни, во многом её, жизнь, определяет. Причём не только нашу, но и жизнь окружающих. Действия, продиктованные ненавистью, самолюбием, стремлением к бездумному удовольствию и т.д. - с высокой вероятностью вызовут увеличение суммы страданий. Страданий как самого актора, так и окружающих его людей. Одно действие принесёт увеличение страдания с определённой не стопроцентной вероятностью. Но по мере того, как такие действия становятся образом жизни, вероятность эта стремится к ста процентам. При этом не столь важно, в каком виде эти результаты будут проявлены.

Если человек, к примеру, привык злиться на окружающих, ничего удивительного в том, что окружающие начнут относиться к нему с учётом этой его привычки. В результате жизнь такого человека не станет счастливее. Вроде бы банальные вещи, но они, удивительным образом, не для всех очевидны.

Итак, у нас есть определённый образ жизни (включая образ мысли), который делает жизнь чуточку более приятным процессом, и другой, который добавляет в жизнь ничем не оправданного страдания. Если мы рассмотрим эту дилемму разумно - что мы выберем? Конечно, если человек осознанно выбирает путь причинения страдания себе и окружающим - тут уж ничего не поделаешь.

Можно рассмотреть этот вопрос и с чисто эволюционной точки зрения, с точки зрения эволюции социума. Социум, в котором господствует аристономический модус поведения, с очевидностью более устойчив и успешен.

Ещё раз подчеркну: набор составляющих аристономического модуса жизни может варьироваться. Каждый человек может рассмотреть свою жизнь и самостоятельно решить, какой именно модус действий он предпочтёт. Какой именно модус действий ведёт его прямой дорогой, а какой - деструктивен.

Кто-то, например, может поразмыслить и принять аристономию Чхартишвили в качестве руководства к действию. Кто-то, скажем, буддийскую шилу или христианские заповеди или составить для себя свой личный список. Главный момент здесь - именно в том, чтобы отнестись к своей жизни разумно, изучить её, рассмотреть и начать жить осознанно.

Зачем? Ответ прост: если лично для Вас незачем - что ж, тогда всё вышесказанное адресовано не Вам.

В большинстве людей, как уже говорилось, сидит такая врождённая настройка: поступая хорошо, человек чувствует себя хорошо. Это чувство - отличный компас для определения личной аристономии.

В конечном итоге всё упирается только в чувство и разум. Любые правила можно послать подальше - и это, кстати, неизбежный этап взросления. Поначалу мы живём по тем правилам, в которых нас воспитали. Если мы взрослеем, то рано или поздно правила эти подвергаются ревизии. И тут оказывается, что правилам следовать не обязательно. И тогда возникает всё тот же сакраментальный вопрос - зачем? Зачем нам жить так, а не иначе? Если правила - условность, то что тогда?

А тогда остаются всего лишь эти два фактора: чувство и разум. В нас есть вышеупомянутое чувство комплементарности данного действия "добру". Это чувство никем не навязано. Оно знакомо самым маленьким детям, даже животным, а мы способны его оттачивать сознательно. Культивировать его, следовать ему. Начинать с малого. Если же мы это чувство игнорируем, то такой выбор с неизбежностью ведёт к саморазрушению и деградации.

И во многих из нас есть также тоска по Высшему, эрос и голос этого чувства заставляет нас искать и искать. Возможно, в результате этих поисков, после проб и ошибок, мы тоже придём к определённому внутреннему и внешнему режиму, способу жизни, который будет комплиментарен уже этой тоске. И совсем не удивительно, что этот способ жизни будет совпадать с тем, что диктуется чувством "добра", ведь эрос направлен на источник всякого добра.

И в нас также есть разум, говорящий, что поступить так-то и так-то будет разумнее, чем поступить иначе. Сотрудничать разумнее, чем конфликтовать. Вести здоровый образ жизни разумнее, чем разрушать свой организм. И так далее. Эти две силы должны действовать вместе. Это просто. Для этого не надо быть святым или праведником. Духовный путь не ведёт в другом направлении, он просто идёт ещё дальше.

Для большинства людей такая стадия достаточна, в том смысле, что большинство из нас и не пойдёт дальше, просто из-за отсутствия достаточной мотивации. Как правило, на этой стадии останавливаются те, кому не довелось ощутить настоящей экзистенциальной тоски.

Однако, некоторые из нас на определённом этапе начинают ощущать неудовлетворённость тем состоянием, к которому они пришли. Недостаточность этого состояния. И тогда они понимают, что дальнейшее углубление на этом пути возможно только через специальную дисциплину ума, через своего рода психофизическую практику, через прямое философское познание бытия.

В ходе этой практики наше понимание всё больше углубляется, до тех пор пока не преодолевает некий качественный порог. Точнее - на этом пути происходит несколько качественных скачков экзистенциального понимания.

Культивирование аристономии всячески поддерживает эту практику. Без такого культивирования эта практика вообще вряд ли возможна, поскольку не-культивирование аристономии означает потакание "метаниям ума", сиюминутным желаниям и прочему. А такое потакание есть нечто противоположное той психофизической практике, о которой идёт речь. Впрочем, аристономия и психофизическая практика взаимно поддерживают друг друга. Практика помогает усмирить ум и понять его природу, а углубившиеся спокойствие и понимание делают нашу аристономию ещё более устойчивой.

Психопрактика эта является тем, что часто называют медитацией. Однако сейчас "медитация" - это слишком общее понятие, включающее в себя и психопрактики, не связанные с духовным путём. Поэтому мы здесь будем пользоваться термином "аристопраксис", имея в виду упражнения сознания, связанные с духовным путём.

Аристопраксис происходит согласно определённым закономерностям. Прежде всего, практика начинается с культивирования навыка памятования, осознавания, саморефлексии. В буддизме этот элемент психики называется сати. Подробнее о нём и о самом процессе аристопраксиса будет рассказано ниже. Но в любом случае начало аристопраксиса - в культивации сати.

 

Элементика ::: Аристопраксис

 

Первый вопрос, который мне задают, когда речь заходит о медитации - что такое медитация? Второй вопрос - для чего она нужна? Что я могу на это ответить?

Прежде всего, и это надо подчеркнуть, существует множество методов, объединяемых одним названием - от классической буддийской психопрактики до трансцендентальной медитации. Так вот, зачастую методы эти ведут к совершенно разным результатам. В данном разделе речь идёт о методах медитации, соответствующих аристопраксису. Сам же аристопраксис будет описан подробнее ниже.

Ответ на первый вопрос - что такое медитация? - будет таким: медитация как практика есть метод работы с сознанием. О медитации как о некоем определённом состоянии говорить не приходится, поскольку это процесс, проходящий через ряд стадий.

На второй вопрос - для чего она нужна? - напрашивается общий ответ: для изменения сознания. Если говорить об аристопраксисе, можно дать ответ, понятный каждому: медитация, входящая в аристопраксис - это внутренний источник спокойствия и самообладания. Для того, чтобы мы могли сохранять спокойствие в ходе нашей жизни, необходимо сначала "вырастить" внутри себя пространство или новое состояние, в котором мы можем пребывать, сохраняя покой.

В качестве иллюстрации можно привести довольно распространённую в мистических кругах аналогию - море, океан. Если мы плаваем на поверхности, нас постоянно подбрасывает на волнах - вверх-вниз. То мы охвачены желанием, то неприязнью, то тоской, то отчаянием, то пьяной радостью, и так далее. Всё это нас разрывает на части, в конце концов от нас ничего не остаётся и происходит разрушение психики и здоровья. Бывает и так, что мы находим тихую заводь, но тогда мы начинаем от неё зависеть. Стоит нам её покинуть - и начинается болтанка. Появляется страх потерять свой покой, свой текущий образ жизни.

Однако в глубине моря никогда не бывает волнения. Там всегда покой. И это ведь то же самое море. Так вот, медитация помогает найти эту глубину в себе. Глубину, независимую от каких бы то ни было передряг жизни. Углубление в медитацию во многом сродни психотерапии, но, на мой взгляд, значительно более эффективно при правильном подходе.

Возрастание самоконтроля достигается ещё и тем, что через наблюдение за собственными психическими процессами мы учимся улавливать промежуток между импульсом к действию и самим действием. Иными словами, мы учимся не бороться с эмоцией или желанием по факту их возникновения (что является делом глубоко бесперспективным), а попросту не допускать их возникновения. Иными словами, человек учится производить торможение нежелательных процессов. Это ведёт также и к усилению способности концентрации внимания.

Это самый непосредственный и понятный ответ на заданный вопрос. Большинство людей, занимаясь медитацией, будут вполне довольны этим эффектом: они станут более уравновешены, они найдут внутри себя источник покоя, отдыха. Их внимание станет более управляемым, а значит, и сознание станет более независимым. Из-за того, что негативные эмоции потеряют всю или часть своей власти, человек становится в целом более любящим и доброжелательным.

Однако суть аристопрактической медитации этим не исчерпывается. Такая медитация - это прежде всего способ самопознания и трансформации личности, инструмент на пути такой трансформации. Что такое трансформация личности в данном контексте? Это - восхождение по цепи пониманий, о которой уже говорилось ранее.

В предыдущей главе мы использовали аналогию "клетка-организм". Можно также прибегнуть к помощи аналогии с океаном. Представим себе разумную волну. Вот она живёт своей жизнью, считая себя отдельной от других волн - возможно, даже воюя с ними или вступая с ними в иные отношения. Но на каком-то этапе своей жизни она вдруг осознаёт, что на самом деле она составляет единое целое с океаном, и все её нужды, желания и проблемы в этом масштабе оказываются иллюзорными. Также она понимает и то, что она не есть нечто отдельное от других волн. И так далее. В момент такого прозрения происходит полный переворот понимания жизни и себя. Настоящая внутренняя трансформация. Так вот, медитация в аристопраксисе является, как уже говорилось, инструментом для такой трансформации.

В связи с этим довольно бессмысленно заранее пытаться определить результаты такой трансформации. Ребёнок не может адекватно определить, каким будет его состояние через двадцать или тридцать лет, когда он станет взрослым человеком или тем более отцом.

В этом трудность духовного пути. То, что человек переживает на этом пути, передать невозможно, пока путь не пройден. Любые ожидания лишь препятствуют трансформации, поскольку исходят из текущего состояния, которое должно быть превзойдено. Поэтому мастера вынуждены говорить что-то типа: "Мы сидим для того, чтобы сидеть". Или: "На нашем пути человек не получает ничего!" И в этом есть своя правда. Человек на этом пути действительно не получает ничего, более того - теряет. Свои иллюзии.

Поскольку главным элементом, который, видимо, отличает нас от животных, является именно потенциально развитое сати, способность к саморефлексии и самоконтролю, не будет преувеличением сказать, что аристопраксис, т.е. психопрактики, находящиеся в русле духовного пути, направлен на то, чтобы сделать человека вполне человеком, а не просто сумасшедшим двуногим говорящим животным.

Поскольку в ходе такой психофизической практики имеются определённые ключевые моменты, которые также понадобятся нам и при описании Элементики, поскольку она является по сути разновидностью аристопраксиса, остановимся на этих моментах подробнее. Их мы рассмотрим в терминах буддийского учения, поскольку оно, как мне кажется, обладает наиболее подробным их описанием.

Основными стадиями и инструментами аристопраксиса является то, что в буддизме называется шаматхой и випашьяной. Здесь мы подробно рассмотрим эти два понятия, а также некоторые сопутствующие элементы. Кроме того, мы попробуем проанализировать, как эти методы практикуются в буддизме, суфизме и исихазме.

 

Элементика ::: манасикара и сати, осознанность, шаматха, випашьяна, суфийский зикр, умная молитва (исихазм), самма-самадхи

 

3.1. Манасикара и сати

 

Прежде чем приступить к описанию шаматхи и випашьяны, рассмотрим некоторые базовые аспекты, которые помогут понять суть этих понятий.

В буддизме различают два вида внимания: первое – это обычное, повседневное внимание. Одно из его простейших и непосредственных проявлений – павловский рефлекс "что это?". Повседневное внимание в целом относится к этому виду. Называется оно в буддизме манасикарой. Это непроизвольное внимание, направленное на объект, представляющий интерес в том или ином смысле, причём объект может быть как конкретный, так и абстрактный (идея, мысль). Манасикара может быть устойчивой только при постоянном непосредственном непроизвольном стимуле-интересе. Даже если это психический стимул типа памяти, он должен быть эмоционально подкреплён.

Второй вид внимания можно обозначить словами "бодрствование", "памятование", "внимательность", "осознавание". В оригинале он называется "сати". Это – невовлечённое внимание, управляющее вниманием обычным. Именно такое внимание способно как бы подняться над процессом восприятия и "посмотреть" на него со стороны.

Наличие сати у человека проявляется, например, в способности абстрагироваться от воспринимаемого. В результате мы способны вместо слов "это страшный человек" сказать – "я испытываю страх при виде этого человека". Это два фундаментально разных утверждения. В первом мы отождествляем свой страх с данным человеком, а во втором – мы наблюдаем собственное переживание как таковое, отдельно от его внешнего стимула. Второе утверждение может быть сделано только с использованием сати.

Последствия наличия и развитости у человека сати огромны. Именно благодаря ему мы способны целенаправленно изменять самих себя, то есть, по сути, способны к внутренней работе. Саморефлексия, вообще рефлексия в том виде как её описывает, скажем, Тейяр де Шарден, также осуществляется с помощью сати. Даже банальное сознательное удерживание внимания на одном неинтересном объекте не может быть осуществлено без сати: манасикара направляет восприятие на объект, а сати контролирует манасикару чтобы она не отвлекалась.

Однако работа рассудка (который в буддизме называется манасом) базируется на манасикаре и повседневная мыслительная деятельность может быть очень изощрённой, но при этом не основанной на сати. Однако, если рассудок не использует сати, то он лишь комбинирует уже известное и не может рассматривать эмоционально неинтересные предметы. Продуцирование по-настоящему нестандартных решений без сати невозможно.

Культивирование сати является основой аристопраксиса. Уже первая стадия духовного пути, стадия аристономии, подразумевает развитие сати, поскольку невозможна без саморефлексии, которая, в свою очередь, не может быть осуществлена без использования сати.

В буддизме многие практики напрямую направлены на культивацию сати. Например, анапанасати – наблюдение за дыханием. Сначала практикующий следит за дыханием, отдавая себе мысленный отчёт, т.е. производя мысленный счёт дыхания или мысленно произнося: "вдох", "пауза", "выдох" или что-нибудь подобное. Постепенно осознавание дыхания становится непрерывным и всё более глубоким, так, что самоотчёт уже не требуется. В конце концов это состояние распространяется на все аспекты жизни и перестаёт быть привязанным к объекту. Иными словами, для того, чтобы пребывать в состоянии бодрствования, нет необходимости удерживать ординарное внимание на каком-либо объекте, сати теперь работает и без этого - или можно сказать, что сати сливается с манасикарой, и таким образом человек достигает шаматхи (см. ниже).

 

3.2. Осознанность

 

Хотелось бы в связи с этим отдельно поговорить о понятии осознанности, которое стало весьма распространено в последнее время. Антагонистом осознанности является, видимо, отсутствие в данный момент бодрствующего наблюдающего сознания.

На стадии культивирования сати пока ещё отделено от обыденного внимания, памятование-осознавание может помешать (при особо усердной практике) выполнению разного рода функций, которые обычно делаются на автомате, поскольку оно вмешивается в область, обычно работающую без контроля со стороны сознания.

Однако после достижения стадии шаматхи надобность в собственно усиленном памятовании отпадает, сознание просто переходит в состояние перманентного бодрствования и теперь разного рода автоматизмы (в целом весьма полезные в нашей жизни, поскольку они разгружают сознание от рутины) могут выполняться в свете бодрствования, которое им никак не мешает.

В этом состоянии невозможно говорить, что есть что-то неосознаваемое, если оно вообще воспринимается, поскольку всё воспринимаемое включается в сознание. Однако, это осознавание не является тем, что обычно подразумевается под этим словом: обычно подразумевается, как уже говорилось, именно памятование, рефлексия. Но тут, повторюсь, памятования как такового нет, это просто новое состояние сознания, которое терминами "старого" прямо не описывается. Но если попробовать, то получится примерно так: это постоянно, без усилий бодрствующее наблюдающее сознание. Именно в таком состоянии и возможен автоматизм, но автоматизм, протекающий, т.с., под прожектором бодрствования.

В этом состоянии, конечно, невозможны процессы, протекающие только в отсутствии этого бодрствующего сознания. Такие процессы исчезают. Но полезные автоматизмы, такие как рефлексы вождения автомобиля или навык печати на клавиатуре комьютера – безусловно, остаются.

Иными словами, возможны две трактовки понятия "осознавание": как именно памятование, рефлексия, протекающая с определённым волевым усилием (сати и манасикара разделены). Либо же – второй вариант – то, для чего нужен этот инструмент под названием "памятование". В буддизме это называется нерассеянностью сознания или шаматхой. Здесь обыденное внимание и "надзирающее" внимание сливаются воедино и уже некого контролировать, не о чем памятовать.

Памятовать вообще тотально обо всём и постоянно – невозможно в принципе. И качественные попытки такого памятования неизбежно ведут к полной неадекватности. Более того, в аристопраксии подобное и не нужно. Нужна прежде всего тренировка сати для познания шаматхи. Когда в буддизме говорят о полном осознавании, то имеют в виду именно шаматху, бодрствующее присутствие. Это – новое качество, которое познаётся в ходе практики памятования и которое нужно укреплять после того как оно испытано на опыте. Т.е. когда оно познаётся на опыте, практикующий начинает идти прямо к нему и памятование как упражнение теряет свою актуальность (не сразу, но постепенно, по мере укрепления в этом новом бодрствующем состоянии).

 

3.3. Шаматха

 

Теперь, в свете вышесказанного, обратимся к шаматхе. Надо прежде всего сказать, что шаматху, о которой идёт здесь речь, не стоит путать с самадхи, соответствующей восьмому этапу Восьмеричного Пути (самма-самадхи). Можно сказать, что шаматха (саматха) и випашьяна (випассана) – это две разновидности методов, с помощью которых можно придти к самма-самадхи. И методы эти становятся доступны через развитие сати. Они обычно осваиваются по порядку – сначала шаматха, а затем випашьяна, однако это не железное правило, поскольку эти два метода тесно связаны.

Итак, шаматха характеризуется чистым нерассеянным вниманием-сати, которое не замутняется ни на мгновение. Это – чистое осознавание, чистая внимательность или, как говорят буддисты – однонаправленное сознание. Оно называется однонаправленным просто потому, что нерассеянно. То есть определение "однонаправленный" означает не столько то, что внимание направлено на один объект, сколько то, что оно не отвлекается на другие объекты.

Как уже говорилось, при обычном созерцании какого-либо объекта есть манасикара, направляющая восприятие на объект, и сати, контролирующее манасикару от отклонений. В шаматхе манасикара полностью поглощается сати и остаётся только второе, т.е. чистая осознанность, направленная на объект. Больше нет контролирующей части, поскольку некого больше контролировать. Для того, чтобы дать представление о том, что такое шаматха, можно привести следующий пример.

Представьте, что вы очень любите выпиливать лобзиком. Вот вы сидите в мастерской и кропотливо и с удовольствием выпиливаете лобзиком. Вы выпиливаете затаив дыхание, в голове не возникает ни одной отвлекающей мысли, вы совершенно спокойны и сосредоточены безо всяких усилий. Вот это состояние очень близко к шаматхе.

В медитации, направленной на шаматху, буддисты культивируют это состояние до полной и совершеннейшей чистоты. Такую практику в её наиболее рафинированном виде можно встретить в чань-буддистской секте Цаодун (яп. Сото). Их "титульная" практика – дзадзэн, сидячая медитация, не может быть понята правильно без учения о шаматхе. Догэн, основатель японской ветви этой школы, говорил, что дзадзэн – это уже и есть просветление. Многими людьми, не знакомыми с сутью учения, это утверждение совсем не понятно. Как так – простое сидение в правильной позе может уже быть просветлением? Но на самом деле имеется в виду, конечно, не просто сидение, а пребывание в шаматхе – полностью спокойном и бодрствующем состоянии, которое естественным образом углубляется по мере практики, достигая совершенной кристальности. Всё в практике этой школы направлено на то, чтобы создать идеальные условия для шаматхи, в том числе точно выверенная и уравновешенная поза.

Это состояние может посетить нас и во время активной деятельности. Кое-кто из нас склонен к нему от природы. Некоторые люди находят это состояние в определённых видах деятельности и зачастую посвящают этому занятию всю жизнь. Спорт зачастую способствует достижению шаматхи. Например, занятия боксом, бегом, плаванием, теннисом, сёрфингом, парашютным спортом и т.п. вызывают в некоторых людях особое тихое кристальное полностью внимательное состояние, которое есть не что иное как шаматха. Это состояние имеет свою привлекательность, особую тонкую радость и поэтому люди, однажды попробовав его, стремятся к нему вновь и вновь.

Шаматха отнюдь не обязательно означает "внутреннее безмолвие". В этом ясном осознанном состоянии возможна мыслительная деятельность всех видов, однако без эмоциональной вовлечённости и полностью осознаваемая, хотя при этом мысли могут быть и спонтанными. При этом человек осознаёт происходящий мыслительный процесс, наблюдает его как бы со стороны, если надо направляя его и т.д., вплоть до того, что возникновение, протекание и исчезновение мысли может наблюдаться вполне отстранённо и отчётливо, начиная с момента самого первичного импульса, предшествующего появлению мысли. Поэтому шаматху характеризует не столько внутреннее безмолвие, сколько именно невовлечённость: мысли, возникая, не увлекают за собой наше внимание, но наблюдаются как бы со стороны.

Изучив разного рода писания, можно выделить три основных способа культивирования состояния шаматхи:

1. Культивирование тотальной осознанности

2. Удерживание внимания на том или ином объекте

3. Использование воображения и эмоциональной стороны человеческой психики. В этом случае мы "входим" в некий образ, соответствующий випашьяне. В качестве примера можно привести тибетскую гуру-йогу, в которой человек "совмещается" с образом Будды, ощущая вкус просветлённого состояния – не самадхи, конечно, но, по крайней мере, шаматхи.

Кроме того, чисто механические приёмы могут быть в этом процессе подспорьем: расслабление мышц и дыхания, полный расслабленный покой, определённое уравновешенное положение тела – всё это помогает.

 

3.4. Випашьяна

 

Другая форма работы сати – это випашьяна. Если шаматха – это чистое нерассеянное осознавание, то випашьяна – это осознавание остро направленное, имеющее характеристику как бы вопрошания, поиска.

Випашьяну называют аналитической медитацией, но не в том смысле что она производит логический анализ. Нет, имеется в виду, что она срывает покровы иллюзии и неведения. Если в шаматхе мы можем рассматривать некий объект не отвлекаясь и спокойно, то в випашьяне мы всматриваемся в объект с максимальной пристальностью. Этой способности тоже нужно учиться. Наша способность фокусировать внимание до состояния лазерного луча весьма ограничена изначально.

Некоторое представление о випашьяне можно получить из такого примера: представьте, что вы вглядываетесь вдаль, где виднеется некий человек, и пытаетесь понять, что это за человек, причём от этого зависит нечто очень важное. Ваш ум при этом свободен от интеллектуальных рефлексий, он полностью погружён во вглядывание. Вы вглядываетесь затаив дыхание, с полным сосредоточением.

В буддизме этот пучок внимания направляется на строго определённые вещи, фактически – на саму природу бытия. Этот луч используется чтобы вскрыть ткань реальности. В результате буддист приходит к определённому пониманию.

В наиболее рафинированном виде практика випашьяны имеет место в чань-буддийской секте Линь-Цзы (яп. Риндзай). Здесь распространена практика гунъань (яп. коан). В ней человек сосредотачивается на определённой теме или вопросе. По буддийскому обыкновению этот вопрос эмоционально нейтрален для человека. Например – "мы знаем каков хлопок двух ладоней, каков же хлопок одной ладони?" Этот вопрос или тема построены так, что их невозможно разрешить с помощью рассудка, то есть человек вынужден всматриваться в суть этого вопроса с помощью метода випашьяны.

Другим примером чистой випашьяны может служить метод Рамана Махарши, в котором практикующийся максимально остро вглядывается в собственную природу, в вопрос "кто есть я?"

Тем не менее, прежде чем человек стал бы способен к качественному применению этого метода, всё же необходим определённый навык в шаматхе, т.е., как правило, випашьяна-медитация идёт после шаматха-медитации. И это не удивительно, ведь прежде чем сделать луч внимания узким и сфокусированным, его нужно очистить от постоянно возникающих помех, рассеивающих его и уводящих в сторону. Вот почему даже в Линь-Цзы-цзун новички поначалу успокаивают ум с помощью методов наподобие счёта дыхания и прочего.

Однако навык випашьяны используется и в других целях. Например, некоторые учёные, сами того не подозревая, прибегают к випашьяне, чтобы решить те или иные фундаментальные вопросы: они сосредотачиваются на вопросе полностью, всей мощью своего ума, при этом "плоская" интеллектуальная рефлексия играет второстепенную роль, даже как бы затихает. Главная роль в тех прозрениях, к которым они приходят, принадлежит именно чистому и острому вглядыванию в суть проблемы. В результате понимание приходит как бы скачком, сразу и целиком, и после этого только остаётся оформить его в том или ином виде.

Вообще говоря, грань между шаматхой и випашьяной довольно условна и тонка. Иногда трудно с уверенностью определить, что именно из них присутствует в данный момент. В качестве примера можно рассмотреть практику созерцания какого-либо объекта, скажем, пламени свечи. Если мы просто нерассеянно удерживаем внимание на пламени, имея тихий и неподвижный ум, то это больше похоже на шаматху. Если же мы всматриваемся в пламя с остротой, как бы пытаясь проникнуть в его природу, это уже випашьяна.

Ниже, в качестве иллюстрации, мы рассмотрим некоторые психофизические практики из небуддийских духовных традиций.

 

3.5. Суфийский зикр

 

Интересно в этой связи рассмотреть практику суфийского зикра. То, что в зикре (и других разделах тариката) задействуется сати, думаю, ни у кого не вызовет сомнений. Также можно заметить, что суфийская практика своим тотальным устремлением-сосредоточением более всего напоминает своеобразную разновидность випашьяны. Однако, есть одна черта, которая делает суфийскую практику уникальной.

Дело в том, что объекты, интересные для манасикары, как правило, обладают признаком помрачённости, то есть они способствуют вовлечению, залипанию внимания. В качестве примера можно привести зависимость от просмотра телевизора. Человек может созерцать экран телевизора часами, однако шаматхи при этом не возникает. Это происходит из-за того, что в данном случае работает одна манасикара, руководимая эмоциональной вовлечённостью. Направленность манасикары на экран телевизора поддерживается постоянной сменой эмоционально значимых объектов.

Поэтому буддисты (если не считать некоторые направления) намеренно выбирают наименее привлекательные для манасикары объекты. Либо эмоционально отвратительные (трупы и проч.), либо нейтральные (дыхание, положение тела и проч.). Созерцание отвратительных объектов имеет и ряд других функций, например, нейтрализация некоторых эмоциональных фиксаций.

Суфии же открыли, что сама по себе страсть, эмоциональное влечение, не является обязательно помрачённой. Это скорее – фундаментальная энергия, на которой обычные помрачённые страсти лишь паразитируют. Тут кроется коренное концептуальное различие между буддизмом и исламом.

Буддизм делает акцент на том, что весь мир, всё сущее живёт лишь благодаря помрачённой страсти и вселенная представляется им как юдоль страданий и нескончаемой фрустрации. Целью своей буддизм ставит избавление от страдания, и, соответственно, страсть в каком бы то ни было виде, согласно буддийской парадигме, должна быть искоренена. Каким образом – тут существуют варианты.

В исламе (и, соответственно, в суфизме) вселенная рассматривается скорее как отражение Абсолюта, стремящееся к своему Источнику в страстном влечении. Все наши повседневные страсти суть лишь искажения этого первичного, коренного устремления. Соответственно, делает вывод суфизм, мы должны не элиминировать страсть, но очистить её от искажений и направить к Тому, кому она была изначально предназначена. В результате происходит интересное: все земные страсти или, точнее сказать, страстишки, сгорают, исчезают в пламени устремления к Абсолюту.

Итак, суфиями был открыт путь к этому изначальному, неискажённому стремлению всего сущего к своему Источнику, можно сказать – к первичной страсти. В результате суфий достигает своего рода страстной бесстрастности, когда в тотальном устремлении к Абсолюту он забывает все земные страсти, а затем и вовсе самого себя.

В тантрическом буддизме, кстати, практикуются способы использования энергии страсти для развития випашьяны, чем-то похожие на суфийские. Суть этого метода можно проиллюстрировать на следующем примере. Сексуальное влечение используется для усиления випашьяны. Для этого в момент наивысшей силы влечения манасикара с помощью сати уводится от объекта влечения (женщины или мужчины) к точке приложения випашьяны. Таким образом, получается что человек начинает страстно стремиться к этой точке. Это похоже на то, как если бы мы использовали крокодила для того, чтобы перекусить бревно. Мы дразним его, и когда он открывает пасть чтобы слопать нас, мы подставляем в пасть бревно.

В тантре для целей практики выбирается такой партнёр, к которому практикующий ощущает наибольшее сексуальное влечение. Перед практикой выдерживается некоторая пауза, чтобы влечение достигло максимальной силы. Точно тот же подход практикуется и по отношению к другим эмоциям: если человек испытывает гнев, например, то он перенаправляет этот гнев на преграды между сознанием и точкой випашьяны. Иными словами, он устремляется к этой точке яростно. И так далее.

С чем можно сравнить суфийский подход в приложении к буддизму? Вспомним практику гунъаней, описанную выше. Представим себе, что человек, вглядывается в суть гунъань не просто со всей сосредоточенностью, но – страстно, с полным самозабвением. Он танцует, он практикует в музыке, он сходит с ума по гунъань. Его випашьяна становится не просто острой как скальпель, она становится огненной.

Впрочем, интересно, что в сутрах встречаются намёки на то, что этот элемент был знаком буддистам изначально. Так, в Сатипаттхана Сутре есть такие слова:

"При этом монах отслеживает тело само по себе, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;

он отслеживает чувства сами по себе, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;

он отслеживает ум сам по себе, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;

он отслеживает умственные качества сами по себе, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе".

Так что в буддизме этот момент тоже весьма важен, хоть зачастую и упускается из вида практикующими.

 

3.6. Умная молитва (исихазм)

 

"Титульная" практика исихазма – Умное Делание – при всей внешней схожести с суфийским зикром, больше всего напоминает шаматху, а не випашьяну. Само название этой традиции – исихазм – произошло от греческого слова "исихия" – т.е. покой, безмолвие. В ходе практики человек достигает безмолвствующего ума путём вытеснения всех паразитических психических процессов удерживанием внимания на повторении имени Бога, причём внимание при этом одновременно удерживается в области сердца. Это состояние, по всей видимости, очень схоже с шаматхой.

В ходе углубления в это "внимающее Богу" безмолвие, постепенно, в момент, который невозможно предугадать, человек узревает "Фаворский свет" – т.е. собственно Бога, в чистейшем доступном человеку виде (в интерпретации исихастов) – вплоть до полного самозабвения в этом сиянии (так называемое восхищение).

Бросается в глаза схожесть последовательности этих состояний с буддийской практикой шаматхи – скажем, в Сото-Дзэн. Это та же тренировка сати, затем шаматха, плавно переходящая в самадхи. Однако Сото-Дзэн изначально менее "заряжен" доктринально, имея даже такую тщательно рефлексируемую интенцию – максимально отстроиться от какой бы то ни было доктринальной обусловленности (что свойственно для буддизма и особенно для чань-буддийских сект). Схожий опыт в Дзэн не интерпретируется как "видение Бога", а просто обозначается термином – "самадхи", "бодхи" и т.д.

В противоположность такому подходу исихасты намеренно поддерживают в себе совершенно определённую картину мира, в результате чего опыт интерпретируется строго в соответствии с ней.

Интересно также, что для западной христианской традиции, судя по всему, ближе именно "випашьяна-подобные" практики, в которых человек изо всех сил сосредотачивается на предмете медитации, зачастую даже эмоционально, что делает эту традицию схожей с суфизмом. Здесь можно вспомнить Иоанна Креста и Франциска Ассизского. Западному христианству ближе экстаз, тогда как восточное – скорее, не доверяет этому состоянию, будучи склонным трактовать его как "прелесть".

Интересно также, что именно для исихазма характерно так называемое апофатическое богословие – т.е. отрицание возможности выражения сущности Бога через положительные утверждения. Бог, которого видит исихаст как Фаворский Свет – это не некая божественная личность, с которой исихаст общается. Это – невыразимый живой всепроникающий свет, на котором держится Мироздание. К разного рода видениям исихазм относится с недоверием. В поучениях свв. Отцов просматривается чёткая линия, запрещающая какое бы то ни было фантазирование о Боге. Человек не может представить себе Бога и не должен этого делать, поскольку такое фантазирование лишь уводит его в дурные дали.

Интересно посмотреть – к каким методам достижения шаматхи прибегают исихасты. Культивирование осознанности как таковой в виде специальной практики у исихастов, да и вообще у христиан, видимо, отсутствует. Хотя это, конечно, не значит, что осознанность совсем не культивируется. Скорее, культивируется, но не рефлексируется.

Удерживание внимания на одном объекте, безусловно, имеет место и является основным методом в исихазме. Человек, практикуя Умную Молитву, должен полностью сосредоточиться на её словах, на мысленном произнесении слов молитвы, очищая ум от всех посторонних процессов. Естественно, при этом практикующий возрастает и в осознанности. Правда, осознанность эта специфическая: интроверсивная. Исихаст становится полностью осознанным по отношению к малейшим движениям своей психики. Когда Умная Молитва переходит на "автоматический режим", или, по выражению исихастов, молитва начинает твориться не душой, а духом, то в переводе на буддийский язык это означает, видимо, что манасикара слилась с сати, и человек познал шаматху.

Однако именно в случае Умной Молитвы здесь могут быть и варианты, если повторение её приобретает невротический, навязчивый, механический характер. Исихастская традиция практически не отслеживает эту разницу и главным на этом этапе видит перевод молитвы в режим непрерывного автоматического повторения, полагая, что это в любом случае будет полезно из-за преображающей силы имени Бога.

Однако, если практика происходит в лоне традиции, вероятность такого варианта довольно мала, поскольку параллельно культивируется саморефлексия, "трезвение", а также имеется контроль со стороны духовного наставника.

Кроме того, несмотря на декларируемое неприятие воображения, в исихастском методе можно выделить и эту линию. Человек наполняет сердце именем Бога, по отношению к которому (и к самому имени и к Богу, а для исихастского течения "имяславия" имя Бога было эквивалентно самому Богу) испытывает благоговение, и которое олицетворяет собой всё самое святое. Можно сказать, что это своего рода наитончайшее абстрактнейшее воображение и эмоция.

 

3.7. Самма-самадхи

 

Конечным состоянием в буддийской психопрактике считается самма-самадхи, или полное и окончательное просветление.

Сами по себе шаматха и випашьяна не гарантируют самма-самадхи. Это инструменты, которые необходимы, но не достаточны. Они ещё должны быть правильно направлены (правильно в контексте движения к самма-самадхи), иначе практика превращается в нечто иное. Таким образом, например, учёные используют випашьяну для постижения законов физического мироздания или для, скажем, решения математических задач, а маги – для достижения определённых состояний сознания (именно в этом зачастую заключается суть тех или иных магических традиций).

В чём же заключаются критерии "правильности" направления шаматхи и випашьяны? Критерий, видимо, один: эти инструменты должны быть направлены на освобождение от каких бы то ни было паттернов сознания, связанных с аффектами – алчностью, ненавистью, "яшностью", с вовлечённостью, т.е., говоря на буддийском языке – на освобождение сознания от клеш.

 

Элементика ::: Общее описание стадий аристопраксиса Элементики

 

Аристопраксис Элементики сосредоточен на природных явлениях. Насколько я знаю, до сих пор мировые духовные традиции почти не использовали потенциал природы для продвижения на духовном пути. Шаманские, магические традиции в своё время цвели буйным цветом, но использовали психотехники, связанные со стихиями, в целях сугубо магических. С приходом монотеистических религий шаманские традиции были вытеснены. Монотеистические религии и даже буддизм зачастую считали природные силы и связанные с ними практики чем-то низшим, недостойным, уводящим в сторону от духовного пути. Однако, видимо, дело тут в том, что с природными практиками испокон веку была связана магия, и духовные традиции скорее выступали против неё.

Между тем человек, будучи плоть от плоти природы, способен обнаружить в ней неисчерпаемые кладовые радости, любви, понимания. Природа может стать мощным инструментом, ведущим нас по духовному пути. Объяснению того, как это возможно, собственно и посвящена наша книга.

Итак, на пути Элементики можно с определённой степенью условности выделить следующие стадии.

 

1. Становление

На этой стадии мы лишь укрепляем сати, учимся удерживать внимание, тормозя нежелательные процессы.

Тут важны два момента. Во-первых, нужно найти свой объект и метод созерцания. Правильным объектом и методом будет тот, который человек может практиковать без напряжения в течение длительного времени, пусть для начала не более часа. Для одного это будет созерцание поверхности реки, для другого — практика ветра и т. д. Во-вторых, нужно нащупать правильный вкус практики. Это тихое спокойное состояние внимательности, этакая тихая прозрачность, та самая шаматха, о которой говорилось выше. Дело в том, что подобное состояние так или иначе знакомо почти каждому из нас. Необходимо лишь вспомнить его и начать культивировать. Именно развитие умения погружаться в это состояние служит признаком правильной практики. И в этом состоянии нужно научиться пребывать. Постепенно погружение будет становиться всё более глубоким. Однако некоторые от природы больше склонны к випашьяне. Возможно, тогда более подходящее состояние для практики — именно випашьяна. В любом случае эти два состояния неразрывно связаны. Достигнувшее чистоты сознание становится нерассеянным и способным концентрировать внимание на нужном объекте. И наоборот, направленное внимание ведет к очищению сознания. Напомню, что разделение на шаматху и випашьяну во многом условно. На деле между чистой шаматхой и чистой випашьяной есть целый спектр переходных состояний.

 

2. Любовь

Постепенно человек утверждается в этом тихом состоянии, у него развивается навык созерцания. С приобретением опыта практики появится ощущение близости с созерцаемым природным явлением. С другими явлениями — тоже, но с созерцаемым — особенно.

Это своего рода эмпатия. Река или ветер перестают быть некими механическими феноменами — движением масс воды или воздуха, — а начинают восприниматься как живые, родные. И если, например, кто-то бросает в реку мусор, чувствуешь боль, как если бы бросили мусор в любимого человека.

Практика для нас становится особой радостью и наслаждением, которого мы до того никогда не испытывали. Мы можем впасть в экстаз от летнего ветра, подувшего в лицо, или при виде морского прибоя или игры речной волны. Но пока это скорее эмоции, это нечто скорее поверхностное. Потакать этим эмоциям не стоит, лучший подход — просто наблюдать их.

 

3. Единение

Появляется ощущение, что между «мной» и созерцаемым явлением нет границы. Зачатки этого появляются еще на предыдущей стадии, но там мы скорее видим в природном явлении некое иное сознающее существо, а тут мы образуем — субъективно — как бы единое существо. Мы познаём тайную жизнь мира, которая обычно человеку недоступна. В течении реки или волнении листвы мы видим бездну чудесного смысла.

На этой стадии возможно испытать — но не обязательно — полное погружение. Это своего рода сноподобное состояние, которое постепенно переходит в стадию сновидения наяву. В этом состоянии природное явление начинает восприниматься иначе и это иное восприятие становится устойчивым. Здесь же появляются разного рода странные ощущения и явления. Но хочу подчеркнуть, что такое состояние не является знаком успешного продвижения в пути. И если вы не испытываете подобные переживания, можете не волноваться. Это скорее своего рода некий побочный эффект. Более того, он может стать препятствием в дальнейшем продвижении: есть опасность, что практикующий слишком увлечётся этими переживаниями и впадёт во всё возрастающую неадекватность.

 

4. Со-Бытие

Жизнь природы начинает восприниматься как Мистерия, проявление Духа. Любое природное явление — самое заурядное — может привести нас в своеобразный тонкий экстаз, живую радость, которая обычно нам совсем не знакома. Это уже не просто эмоция, как раньше, это ощущение, переворачивающее душу. «Громкие» эмоции, известные нам по обычной жизни, при этом отсутствуют. Царит внутренний покой, но этот покой как бы сияет изнутри тонкой и пронзительной радостью. Вы испытываете интенсивное блаженство от каждого мига жизни, от каждого мига взаимобытия с природой.

На этой стадии наша практика уже не ограничена излюбленным объектом созерцания, но включает в себя все явления природы, весь поток её жизни. Здесь могут появляться видения иных, более высоких и более низких, миров сознания. Восприятие природы и жизни вообще всё больше углубляется, по сравнению с обыденностью. Он, как правило, остаётся вполне адекватным (если не увлекаться теми или иными способами интерпретации опыта), но мы начинаем воспринимать аспекты жизни, которые раньше ускользали от нас.

 

5. Великое объединение

Здесь включение идёт ещё дальше — теперь уже нет фиксированности на мире природы. Переход на эту стадию происходит, как правило, скачком, как своего рода фундаментальное прозрение или весьма ошеломляющее смещение мировосприятия. Теперь все аспекты бытия оказываются «включены в сознание». Больше нет каких-то отдельных существ — я, «стихиали», люди, животные, вещи — есть только Сознание. Мы видим, что никакого отдельного «я» у нас нет и не было, что всё, что мы можем назвать «я», — это всё воспринимаемое в целом, как совокупность. Это ощущается так, будто мы внезапно сбрасываем тяжёлый груз, который таскали на себе с детства и уже перестали замечать. Либо как внезапное пробуждение от тягостного сна.

В своей практике мы становимся совершенно прозрачны. Взаимосвязанность всего сущего теперь для нас очевидна. В медитации мы лишь пребываем в сознании этой взаимосвязанности.

 

6. Прекращение

Следующий этап тоже зачастую приходит в виде качественного скачка. Этот скачок воспринимается как своего рода отмирание «я». Тот процесс, который ещё был в этом месте, вдруг будто отключается, будто выключили свет.

И теперь больше нет субъекта, есть просто бытие и ничего кроме бытия. Если на предыдущей стадии мы осознавали равностность всего во всём, но всё же некий поток личностности оставался, то теперь и этого потока нет. Всё происходит само по себе. Мир просто есть, и никакого «меня» нет и не было, — единый поток бытия. А в том месте, где раньше была «яшность» — просто тишина.

Со «мной» угасают и все привязанности, которые копошились в этом потоке. Это удивительно.

Эта свечка не просто угасает. Когда свечка горит в тёмной комнате, виден только её огонь и некоторые ближайшие предметы, всё остальное тонет во тьме. Когда свечка гаснет, становится видна вся комната, все вещи проступают в равной степени, а не так, что всё погружается в темноту. Нет, пожалуй, всё с точностью до наоборот.

Появляется полное всепринятие. Такой человек не терпит других людей, не смиряется с ними, а именно принимает полностью и без сопротивления.

Всему своё место и время. Всё происходит именно так, как происходит. Кто-то раньше не нравился, кто-то нравился, а теперь осталось просто принятие всех.

Тут вспоминается одна мантра:

Сидеть тихо,
Ничего не делая,
Весна приходит,
И трава вырастает сама по себе…

Она, как мне кажется, передаёт именно это состояние. Тут «сидеть тихо, ничего не делая» не значит, что такой человек действительно просто сидит целыми днями, превратившись в овощ. Совсем нет: он действует сообразно обстоятельствам (полностью сообразно, не опаздывая и не торопясь), но при этом постоянно пребывает в этом состоянии «тихо-сидения и ничего-не-делания». В его действиях уже нет делателя. Его действия становятся похожи на явление природы, которое происходит само по себе, без усилия. Человек теперь полностью соответствует естественности природы.

 

7. Исчезновение

Если на предыдущей стадии феномены всё же воспринимались как феномены, то теперь полностью видна их бессущностность, исчезающая мимолётность и принципиальная невыделяемость в виде чего-то независимого и отдельного. Это состояние полного отсутствия самости в едином взаимосвязанном Потоке ничего-в-ничём. Потоке, который никуда не движется и одновременно движется.

 

8. Полнота

Здесь человек вдруг становится самим Потоком. Сквозь поток ничего-в-ничём вдруг проступает Вечное. Это можно назвать по-разному: Бытие, Таковость, Татхата, Абсолют, но все эти названия нужны лишь для того, чтобы хоть как-то это назвать. Это ещё один качественный скачок в понимании, возможно, наиболее фундаментальный.

 

Каждая новая стадия хоть и приходит зачастую как ошеломляющий качественный скачок, особенно последние, перед переходом на неё мы сначала как бы заглядываем туда и получаем некоторое представление о ней. Однако после настоящего перехода мы понимаем, насколько это представление было смутным. Так вот очень важно не принять такое «заглядывание» за настоящий переход. Здесь помогает трезвая рефлексия и учитель, который уже одним своим присутствием не даёт впасть в заблуждение относительно собственного состояния.

Другим, более общим, описанием хода аристопраксиса (в том числе и для Элементики) можно считать следующий:

Стадия 0. Культивирование сати
Стадия 1. Шаматха
Стадия 2. Випашьяна
Стадия 3. Постижение однородности всего сущего
Стадия 4. Постижение иллюзорности «я»
Стадия 5. Постижение иллюзорности всего сущего
Стадия 6. Полнота

В целом этот порядок совпадает с тем, что описан в буддистской Махамудре. В случае Элементики он осуществляется через стихию как объект медитации. Например, если мы рассмотрим работу с огнём:

1) сначала мы достигаем шаматхи с помощью различных методов — созерцания пламени, уравнивания (будет описано ниже) и т. д.;
2) наше сознание, очищенное и достигшее нерассеянности на предыдущей стадии, начинает сосредотачиваться на природе огня всё глубже. Это подобно тому, как будто мы пытаемся увидеть ответ на вопрос, в чём сущность огня прямо здесь и сейчас;
3) в ходе этого созерцания мы однажды постигаем, что нет никакого отдельного «огня» и «меня, созерцающего огонь»;
4) далее, пребывая в состоянии однородности, мы достигаем состояния, в котором уже нет «меня», а есть огонь;
5) далее, пребывая в состоянии отсутствия, мы постигаем что то, что мы видим как «огонь», тоже отсутствует как нечто сущее;
6) далее, пребывая в состоянии несуществования, мы постигаем Полноту, при которой состояние вне медитации перестаёт отличаться от состояния в медитации.

элементика ::: методы элементики

 

Здесь я перечислю некоторые примеры различных методов, используемых в этом пути. Они разделены в зависимости от той стихии или природного явления, с которыми происходит «работа». Конечно, нет никакой необходимости использовать все их. Лучше всего выбрать из этого списка несколько наиболее понравившихся либо, возможно, изобрести на их основе что-то своё, что вам больше подходит.

В практике (не только в природной, которая описывается здесь, и даже не только в аристопраксисе, но в практике вообще) наиболее важна регулярность. Более чем что бы то ни было ещё. Пусть вы будете заниматься формальной практикой по 10 или 20 минут в день, но каждый день, и это будет замечательно. Через некоторое время, возможно, через месяц или полгода, вы заметите в себе изменения. Большее умиротворение, большее понимание себя, жизни и людей.

Очень полезны периоды интенсивной практики — от одного дня до месяца, а то и больше, — когда вы не занимаетесь ничем, кроме практики. Идеально, когда в эти периоды есть учитель и другие практикующие. Такие ритриты дают значительный толчок в практике. Однако они требуют специальных условий.

Что касается позы для медитации, то главным требованием является её удобство, чтобы вы могли находиться в ней длительное время без ощущения сильного неудобства.

Классические позы для медитации исходят именно из этого требования. Их характеризует уравновешенность, естественность положения спины, что не создаёт в ней ненужных напряжений. Поза со скрещёнными ногами была вполне привычна для древнего восточного человека, который проводил в ней значительное время. Тем не менее, на мой взгляд, полностью копировать эти позы большого смысла нет. Они действительно удобны для медитации, особенно когда к ним привыкнешь, однако из собственного опыта могу сказать, что их неиспользование мало на что влияет. Более того, можно практиковать и лёжа и стоя и во время ходьбы или бега. В положении лёжа, впрочем, больше шансов уснуть.

И наконец, прежде чем начать описание конкретных методов Элементики, остановлюсь на двух их основных разновидностях: созерцании и уравнивании.

Созерцание

Под созерцанием здесь подразумевается удерживание внимания на каком-либо объекте с последующим переходом к випашьяне. Если внимание уходит от объекта, мы его возвращаем. Поначалу мы, как правило, не можем удерживать внимание как таковое, не поддерживая его какими-либо вспомогательными средствами, например «думанием» об этом объекте. Человек без соответствующей тренировки, если не думает о данном объекте, то думает о чём-то другом, и, соответственно, отвлекается. Поэтому нужно использовать уловки, чтобы удержать внимание. Это может быть повторение определённого слова, напоминающего о необходимости держать внимание на объекте, либо поддержание определённого мысленного процесса, связанного с объектом. Например, мы можем воображать, что на выдохе посылаем энергию к объекту, а на вдохе — забираем. И так далее. Иными словами, нужно максимально формализовать процесс созерцания, разбить его на отрезки времени и контролировать каждый отрезок отдельно. В процессе отсчитывания этих отрезков очень эффективным средством служат чётки.

Со временем мы научимся удерживать внимание на объекте без какой-либо дополнительной поддержки и без усилия. Это совершенно новое состояние, которое в обычной жизни нам, как правило, неизвестно.

Уравнивание

Уравнивание — разновидность психопрактики, направленная на стирание субъективных границы между наблюдателем и наблюдаемым. В упражнениях, связанных с уравниванием, важно поймать это ощущение равности, однородности между «я» и «объектом», ощущение созерцаемого объекта как бы изнутри, в его самобытии.

Самый простой вариант такой практики состоит в том, чтобы представить, будто у вас в груди зеркало, и объект, на котором сосредоточено наше внимание, отражается в нём. Иначе говоря, мы созерцаем как бы это отражение. При этом не нужно добиваться точного соответствия изображения оригиналу. Главное — поймать ощущение связи между вами и объектом.

Несколько более сложно — представить, будто наше тело составляет единое целое с объектом — камнем, деревом, снегом или льдом. То есть тело является частью объекта. Либо, если объект не твёрдый (вода, туман, дым, ветер, свет, темнота) и мы находимся в его течении, что он проникает сквозь наше тело беспрепятственно, что наше тело растворяется в этом потоке.

Ещё один способ — поместить наше внимание внутрь камня, дерева, снега, льда или иных объектов. Это сравнимо с тем, как мы смотрим внутренним взором на, скажем, палец, который болит. Подобные упражнения способствуют установлению внутренней тишины, поскольку мы естественным образом уподобляемся материи не только в её структуре, но и в её безмолвии. Познаём безмолвие стихий, безмолвие бытия. Следующим шагом является познание его основы через предельно острое вглядывание.

Ещё более тонкий способ: сначала мы внутренним взором пытаемся ощутить структуру того, с чем сливаемся, например камня или дерева, поместив в него своё внимание. Затем, перемещая внимание от точки внутри объекта в собственное тело, мы сохраняем чувство, будто нет никакой разницы между нашим телом и камнем, деревом или снегом. Более прямой вариант — просто представить, что наше тело составляет единое целое с камнем, деревом, снегом или льдом. Это циклическое движение внимания можно сохранять постоянно в течение упражнения, в идеале синхронизировав его с дыханием.

Разновидностью практики уравнивания является тибетская Гуру-йога, когда практикующий совмещается с образом Будды, ощущая, что «я» и «Будда» — не разное, воспринимая благие качества Будды в себе самом.

 

Огонь

Практики, связанные с огнём, наиболее доступны городскому жителю и вообще человеку в условиях обычного современного жилища. Вместе с тем они весьма и весьма эффективны. Для этой практики можно воспользоваться пламенем обыкновенной свечи.

1. Самым простым и известным способом работы с огнём является созерцание пламени. Сядьте перед зажжённой свечой и установите на пламени взгляд. Просто глядите на пламя. Когда внимание отвлекается — а уплывает оно в основном при появлении паразитических мыслительных процессов, — просто возвращайте его к пламени. На первых порах можно использовать чётки и повторение какого-нибудь слова, скажем, «огонь», чтобы было проще удерживать внимание. Со временем практика будет развиваться. На смену шаматхе, навык которой разовьётся в первую очередь, скорее всего, придёт випашьяна, и созерцание будет становиться всё более острым. На этой стадии может быть полезным вглядываться, как бы пытаясь понять, что это такое, какова природа пламени. Далее созерцающий проходит по всем вышеописанным стадиям, постигая природу созерцающего и созерцаемого.

Другим способом созерцания пламени служит удерживание внимания на потрескивании и других звуках, исходящих от костра.

2. Второй метод связан с практикой уравнивания. Самый простой способ, как вы уже, наверное, догадались, сидя перед пламенем, представлять, что оно отражается от вашей груди либо горит внутри груди, в центре. Это простая и вместе с тем очень действенная практика. Со временем этот образ станет сопровождать вас повсюду и добавит в жизнь новое качество, что можно назвать памятованием внутреннего пламени. Потом вы научитесь распространять его на всё тело. Это поможет очень быстро погружаться в шаматху и, кроме того, даст эффект, схожий с тибетской практикой туммо. В конце концов мы придем к состоянию «есть только огонь». Подобное касается и всех практик, которые здесь описываются.

3. Еще один способ уравнивания заключается в том, что, сидя напротив пламени, вы пытаетесь ощутить пламя изнутри, направить своё внимание внутрь пламени. Этот способ несколько более трудный, чем предыдущий, но он значительно эффективнее и интереснее в плане эффектов.

4. Наконец, можно созерцать тепло (свет), исходящее от пламени. Ощущайте как оно беспрепятственно проникает сквозь ваше тело. Чувствуйте, что там, где находится ваше тело, есть только это тепло (свет).

 

Дым

В качестве объекта созерцания можно использовать как дым от благовонной палочки, так и дым от костра. Движение дыма развязывает глубинные интуитивные возможности нашего сознания, и через некоторое время практики мы можем ощутить это в полной мере.

1. Прямое созерцание дыма. Все инструкции, которые касались созерцания пламени, актуальны и в случае созерцания дыма. Поначалу можно просто смотреть на движение струй дыма, потом нужно учиться смотреть на дым, остановив взгляд расслабленными глазами. Таким образом утихают и паразитические мыслительные процессы.

2. Для практики уравнивания с дымом можно либо поместить его образ в центр груди, либо, если дыма много, сидя в струях дыма, представить-почувствовать, как эти струи проходят сквозь тело, не встречая препятствий. Эта практика тоже весьма интересна и эффективна. Однако, если вы плохо переносите пребывание в дыме, лучше от этой практики воздержаться.

3. Другой способ, аналогичный описанному с огнем, — поместить внимание внутрь дыма.

 

Река, море, вода

1. Созерцание поверхности реки или моря, стоя примерно по пояс или сидя на берегу. Методика — созерцание поверхности, как бы фиксируя взглядом сразу общую картину поверхности передо мной, насколько хватает поля зрения, не фокусируя внимание на отдельных деталях.

2. Созерцание реки, стоя или сидя в воде примерно по грудь или чуть выше, лицом вверх или вниз по течению. Представляем, что вода потоком проходит прямо сквозь грудь, вымывая и унося все помрачения. В случае моря поток заменяют волны.

3. Когда поверхность реки, моря или озера абсолютно спокойна, как жидкое стекло, нужно сесть в воду так, чтобы она находилась на уровне сердца, и представить, что эта спокойная поверхность проходит через сердце, что вы сами и эта поверхность — единое целое.

Внутреннее безмолвие приходит легко. Это хороший способ медитации. Примечательно, что бассейн такого ярко выраженного эффекта не дает, хотя тоже подходит для практики. По мере упражнения в практике уже не нужно будет ни находиться в воде, ни даже быть рядом с ней, достаточно будет просто представить эту поверхность, проходящую через сердце, где бы вы ни были.

4. Лёжа в воде на спине, погрузиться в безмолвие и представить, что тело полностью растворилось в воде. Это можно делать и на глубине и на мелководье, лёжа на дне. Можно использовать плавательный жилет или не использовать. Если течение сильное, то на глубокой воде приходится прерываться, возвращаясь на место, иначе река унесёт далеко. Или привязываться.

5. Плавать по поверхности либо под водой, пребывая во внутреннем безмолвии, полностью сосредоточившись на движении сквозь толщу воды, — полное осознание процесса плавания. Если вам нравится плавать, этот способ для вас. Можно представлять, что вода проходит сквозь ваше тело.

6. Созерцание ряби и световых бликов на воде.

7. Созерцание мальков на мелководье и стрекоз. В определённый момент ощутите покой и единение. Кажется, безмолвное бытие этих существ приоткрывается перед тобой, ты как бы приобщаешься к таинству их жизни, к таинству жизни вообще.

8. Сидя на берегу реки или моря, представлять образ созерцаемого в своей груди.

9. Удерживать внимание на шуме реки или моря.

10. Если есть возможность медитации на водопаде, можно предложить сразу два способа. Первый — сесть или встать под струёй водопада и представлять, что вода беспрепятственно течёт сквозь тело. Ни на мгновение не прерывайте этого осознания. Этот метод, кроме всего прочего, обладает анальгетическим эффектом. Если у вас, скажем, болит голова, боль можно смягчить или даже устранить. Со временем вам даже не нужна будет физическая вода — достаточно будет просто представить её.

11. И второй способ — созерцание водопада. Таким же образом можно созерцать струи душа (это касается и пункта 10).

12. Интересный эффект даёт созерцание капели. Мы удерживаем внимание на падающих каплях. Если между падениями капель есть промежуток в несколько секунд, это прекрасно структурирует время. Можно наблюдать процесс, затаив дыхание, в промежутках погружаясь в полное безмолвие. Состояние должно быть такое, как будто вы кошка, стерегущая мышь у норы.

 

Ветер

1. Пожалуй, самый мощный метод медитации на ветре — встать или сесть в его потоке и представлять-чувствовать, как он беспрепятственно проходит сквозь ваше тело. Очень хорошо практиковать этот метод на берегу моря, где постоянно дует бриз, или в степи, где ветер тоже беспрестанный и сильный. Это весьма и весьма эффективный метод медитации. Очень быстро возникает кристально-чистое сознание, шаматха.

2. Созерцать ветер поначалу можно через его проявления — движение листвы или мусора, колыхание трав, маленькие пылевые смерчи на пустырях или в закутках дворов.

3. Танец с ветром. Когда мы пропускаем ветер сквозь себя (и это, кстати, касается не только ветра), бывает трудно удержаться от танца, от движений. Если это возможно, лучше позволить себе двигаться с ветром. Это спонтанные движения, т. е. не танец в классическом смысле. Танцуя с ветром, ощущаешь удовольствие, которое трудно описать. Кажется, что всё существо, вплоть до физического тела, преображается, переплавляется. По коже прокатываются волны «мурашек», часто наступает сильный зуд в голенях, будто в них впились сотни муравьёв. Чистое сознание достигается очень быстро.

4. Полностью сосредоточить внимание на ветре, на его прикосновениях к телу, вглядываясь в него, будто пытаясь найти вопрос «в чём твоя предельная сущность?». Очень быстро сосредоточение становится сильным и устойчивым. Вопрос действует подобно коанам дзэн-буддизма. Можно слово «ветер» повторять подобно мантре.

 

Деревья, растения

Многие из методов, описанных ниже, можно применять, взобравшись на ветви дерева. Если вы будете сооружать на ветвях подобие гамака, верёвки лучше завязывать, предварительно обернув ветви брезентом или другой прочной тканью, чтобы не повредить кору.

1. Прямое созерцание дерева. Если можно устроиться так, чтобы дерево было видно целиком, то можно просто удерживать на нём взгляд, стараясь смотреть не на отдельные его детали, а на всё дерево. Весной особенно хорошо созерцать цветущие деревья. Либо, лёжа на земле под деревом, созерцать его крону на фоне неба.

2. Сидя в корнях дерева или в его ветвях, представлять, что вы часть дерева. Ваше тело — часть ствола, совершенно равная окружающим растениям. Это практика уравнивания с деревом.

3. Слушать шум леса недифференцирующим слухом — как единое целое. Удерживать внимание на этом голосе.

4. Уравнивание с цветком, цветущей веткой дерева или другим растением. Сесть перед ним, поместить его образ в своей груди или в центре, ощутить свою полную равность с ним. Более простой вариант — представить в своей груди зеркало, отражающее растение. Ещё один вариант — совместиться с растением мысленно, поместить себя, своё внимание-сознание в него. Очень быстро наступает шаматха. Впоследствии стоит только будет вызвать образ цветка в своей груди, как придет состояние шаматхи, где бы вы ни находились.

 

Дождь, облака, пар, туман

1. Прямое созерцание струй дождя, а также облаков и пара. Идеальное место для этого — горы, где облака гуляют вокруг.

2. Сидя под дождём, можно представлять, что капли и струи падают сквозь ваше тело беспрепятственно. То же — со струями тумана. Неплохо при этом также совершать танец, как с ветром.

3. Наблюдение облаков. Восприятие уподобляется зеркалу, отражающему всё, что происходит на небе. В горах, где облака можно видеть внизу, эта практика опять же проще.

 

Снег

1. Если идёт снегопад, мы представляем, что снег беспрепятственно проходит сквозь тело, особенно сквозь грудь. Если есть возможность, хорошо танцевать в этих потоках. В конце концов окажется, что нас нет, есть только снегопад. Это чувство-видение — «меня нет, есть только…» — весьма ценно для всех таких практик.

2. Сидя или лёжа в снегу, представлять, что тело состоит из снега и льда, что оно равно окружающему снегу, что между нами и снегом нет никакой разницы. Важно представлять не то, что тело замёрзло и потому холодное, а то, что оно и есть лёд. Для льда снег не холодный, он комфортный, если можно так выразиться.

Внимание! Эта практика опасна. Для неё нужно одеваться очень тщательно и тепло, примерно так, как одеваются на зимнюю рыбалку. При неправильной практике (когда всё же допускается мысль о холоде) высока вероятность получить обморожение большей или меньшей степени или заработать простуду.

3. Прямое созерцание снегопада. Обострению вглядывания способствует использование вопроса «в чём суть снегопада?».

4. Уравнивание со снегопадом может практиковаться также таким образом: созерцая снегопад, проецируйте его образ в центр груди и далее на всё тело.

5. Бывает, что в морозную погоду при ясном небе в воздухе роятся микроскопические ледяные кристаллики, настолько мелкие, что часто мы их не замечаем. Созерцание их сверкания — тоже очень хорошее упражнение.

6. Хорошей практикой в зимнее время может стать созерцание пара от дыхания. Можно видеть его разнообразие в зависимости от погоды. При сильном морозе увидеть, как из него тут же образуются кристаллики льда, блестящие на солнце. Это поблескивание само по себе может стать очень действенным предметом для созерцания.

Эта практика является своеобразной дыхательной гимнастикой. При небольшом морозе нужно вдыхать через нос, а при крепком — через рот, а выдыхать через нос. При этом рот нужно приоткрывать только чуть-чуть, язык необходимо приблизить к нёбу, оставляя вдыхаемому воздуху небольшой проход, чтобы он успевал согреваться перед тем, как попасть в горло. Вдох при очень сильном морозе делаем коротким, затем закрываем рот и медленно выдыхаем через нос. Губы лучше смазать защитным кремом.

 

Небо и Простор

1. Прямое созерцание чистого неба, лёжа на спине либо сидя — его отражения в большом зеркале, лежащем на земле. Для обострения вглядывания можно использовать вопрос «где предел неба?» Это очень мощная практика, схожая с коаном Дзэн.

2. Нужно представить, что вместо тела — большое зеркало, отражающее небо, либо лужа с совершенно спокойной поверхностью. По мере углубления практики начинают проявляться определённые зрительные эффекты — волны сияния, голубого и золотого, очень мелкие искорки, копошащиеся в пространстве. Их созерцание — хороший метод, хотя собственно к небу такие явления не относятся.

3. Прекрасно, если есть возможность созерцать большие пространства, простор с небосводом и далью. Мы садимся и представляем свое тело зеркалом, безупречно отражающим этот простор. В конце концов окажется, что «есть только простор».

 

Земля

1. Лечь или сесть на землю (песок, камень, траву) и представить, что тело совершенно уравнено с землёй, что оно состоит из этой же почвы, песка, камня. Если есть возможность закопаться в тёплый песок, то практика может получиться особенно хорошо.

2. Созерцание холма, камня, земли.

3. Проецирование образа холма, камня, земли в центр груди и далее — на всё тело.

4. Работа с Землёй как планетой. Постоянно ощущать себя находящимся на поверхности огромного организма — Земли. Это чувство совершенно океаническое, подобное пребыванию в объятиях бесконечно огромной и нежной матери. Можно использовать чётки, повторяя слово «Земля» как мантру. Чувства, возникающие при этой практике, невероятно сильны. Наша связь с Землёй глубока и могущественна. Очень мощная практика.

 

Луна и звёзды

1. Прямое созерцание Луны и звёзд.

2. Проецирование образа Луны и звёзд в центр груди и на всё тело.

 

Солнце

1. Утром и вечером, а после определённой практики и днём, находясь на открытом солнечном свете (со всеми необходимыми мерами предосторожности!), в безмолвии удерживайте внимание на ощущении тепла, исходящего от солнечных лучей. При этом представьте, что лучи просвечивают ваше тело или сердце насквозь, не оставляя в нём ни одного пятнышка, так что всё существо становится абсолютно прозрачным и пронизанным сиянием. Стать прозрачным для солнечного тепла и света — суть этой практики.

2. Представляем, что мы вдыхаем солнечный свет, и он пронизывает всё тело от макушки до пальцев ног.

3. Прямое созерцание этого тепла (с закрытыми глазами) либо света в рассветные или закатные часы. При этом мы вглядываемся в тепло и сияние, как бы задавая вопрос, что это.

4. Ещё один способ солнечной практики — уже знакомое нам уравнивание. На закате или рассвете мы созерцаем солнце, уравнивая себя с ним. Для простоты можно представить, что тело — это зеркало, отражающее солнце в точности и в полной силе. В конце концов осознаете: «Нет меня, есть только солнце». Со временем не нужно будет даже видеть солнце и даже находиться на свету, чтобы ощутить его присутствие и воспроизвести эффект от солнечных практик.

 

Внутреннее небо и внутренний звук

Включаю в Элементику также описываемые ниже методы, поскольку они очень схожи с практикой созерцания природных объектов. Они так или иначе встречаются в различных разновидностях йоги, но тем не менее могут быть включены и в Элементику. Можно сказать, что эти методы связаны с созерцанием внутренней стихии.

1. Внутреннее небо. Суть этого метода в том, чтобы закрыть глаза и смотреть вперёд, в темноту. И смотреть как можно дольше. Это не так просто, как кажется. Внимание очень быстро и легко отвлекается из-за неконтролируемых мыслей. Однако внимание поддаётся тренировке. Существуют различные способы удержания внимания на внутреннем небе. Общая особенность их в том, что они должны быть как можно более формализованы. То есть это может быть, например, счёт дыханий или сердцебиений. Кроме того, необходимо следить за тем, чтобы глаза были расслаблены, иначе продолжать практику будет невозможно из-за головной боли.

Прямо впереди можно видеть то, что я назвал Звездой. Поначалу она только угадывается, поскольку ничего явственного не видно, лишь некое смутное пятно. Именно на нём удобнее удерживать внимание. Вообще Звезда, пожалуй, самый удобный для созерцания объект. Ум сосредотачивается на ней совершенно [1].

В процессе созерцания вы будете видеть в ментальном небе множество разнообразных явлений. Это могут быть разного рода световые эффекты, звёзды, гипногогические картинки. Вам часто будет казаться, что веки стали прозрачными и вы смотрите сквозь них. И тому подобное. Не нужно увлекаться всем этим. Просто смотрите, не вовлекаясь. Лучше всего возвращать внимание на Звезду.

Если вы найдёте возможность провести хотя бы сутки в полной темноте, занимаясь этой практикой, это будет время, полное открытий.

2. Другой замечательной практикой может стать созерцание внутреннего звука. Если прислушаться, можно уловить очень тонкий звон или свист, или шипение. Это естественный звук, который можно созерцать точно так же, как, скажем, шум моря или леса.

 

Послесловие

Элементику можно совмещать с психопрактиками других традиций и, кроме того, использовать эти методы и тем, кто не занимается какой-либо психопрактикой сколько-нибудь целенаправленно.

Многие из нас любят природу, стремятся хотя бы иногда бывать на море, у реки или в лесу. Но вместе с тем мы зачастую чувствуем неудовлетворённость после таких визитов, словно не нашли того, за чем ехали.

Элементика позволяет прямо двигаться к источнику всего того, что нас влечёт в природе. Неделя, проведённая в отпуске на лоне природы, с Элементикой станет по-настоящему целительной для вашего психического и физического здоровья. Просто попробуйте в качестве эксперимента.

Многие методы Элементики имеют оздоровительный эффект, схожий с тем, что даёт китайский цигун, или даже превосходящий его. Например, когда я усиленно занимался практикой огня, то совершенно не ощущал холода и мог ходить в самый лютый мороз в футболке, чувствуя лишь приятную свежесть. И никакие болезни не могли проникнуть в мой организм.

Напоследок хотелось бы подчеркнуть вот что: заниматься медитацией можно и нужно, не имея в виду каких-либо мистических переживаний. Погоня за необычными переживаниями, как правило, ведёт к росту неадекватности.

Многие почувствуют, что для них достаточно и шаматхи, и вполне будут удовлетворены тем, что просто регулярно её практикуют. Это позволяет решить многие психологические проблемы, уравновесить психическое состояние, сделать внимание более устойчивым, а ум трезвым.

Однако нужно иметь в виду, что среди того, что обозначается словом «медитация», есть психопрактики, ставящие целью именно достижение определённого изменённого состояния сознания. На мой взгляд, их практика мало чем отличается от приёма психоделического наркотика. Подобные практики чужды тому, о чём идёт речь в данном тексте. Медитация, соответствующая аристопраксису, не имеет целью получение каких-то удивительных переживаний, а скорее углубление в понимании и любви.

 

[1] Упоминание о Звезде я нашёл только одно: «При таком отслеживании вдохов и выдохов они становятся все тоньше и тоньше, и иногда нелегко продолжать замечать едва уловимое ощущение касания дыхания. Тогда для отслеживания дыханий нужна обостренная осознанность. Но если медитирующий настойчив, то однажды он испытает новое ощущение, чувство легкости и счастья. Иногда перед его глазами появляется что-то, похожее на звезду, или аналогичный знак, который показывает, что медитирующий подошел к этапу сосредоточения доступа. Укрепляя вновь обретенный знак, медитирующий может развить полное поглощение ума (джхана), или по крайней мере предварительное сосредоточение как основу для практики проницательности» (Мадджхима Никая 10. Сатипаттхана сутта. Основы памятования. Предисловие Нъянасатта Тхеры).