яблококаждыйпредставляетсебепоразномунеобязательнокаксолнце проект выход сетевой журнал:::::

Педерастия в искусстве и её дзен-зритель

Информповодов — хоть отбавляй. Кто-то станцевал на какой-то солее, обыватели в гневе, возмутители спокойствия наказаны. Кто-то на каком-то концерте в какой-то стране засунул в штаны какой-то флаг, народ в гневе, чиновники примут меры. Кто-то воплотил в масле на холсте эротические сны какого-то депутата какой-то думы, картины изъяты, автор в бегах, галерею обещают закрыть, «эксперты» с лупой в руках (или каталогом грехов? я не знаю, правда) изучат эротические сны «на предмет экстремизма». А в иных странах можно и плетей получить. А в иные времена можно было и на кол сесть. Вольно живём, почти...

Границы «дозволенного» в искусстве и в (само)выражении вообще. Кем, зачем, откуда и докуда. Тема, мусоленная-перемусоленная. К сожалению, слишком часто обращают на себя действия тех, кто имеет власть запретить или как минимум внушительно погрозить пальцем. Инквизитор смотрит «Капричос» Гойи, на его лице написано отвращение, он говорит: «Не надо». Никита Сергеевич Хрущёв смотрит картины авангардистов, на его лице написано отвращение, он кричит: «Педерастия!»

Хочется сказать: «Государство/инквизиция, руки прочь!...» Но в общем и целом религиозные и политические деятели выражают усреднённый градус общественного мнения в стране, культуре и эпохе. Переть супротив рожна трудно и «электорально невыгодно». Просвещённый правитель при консервативном, тёмном народе — явление одновременно красивое, трагичное и бесполезное. Поэтому запреты со стороны официальных структур, на мой взгляд, вторичны и мимолётны, гораздо важнее — какие творческие образы общество в целом принимает, какие отторгает и почему. 

Подход Талибана, весьма логичный и последовательный (полный административный запрет любого искусства, кроме канонического религиозного) примечателен тем, что фактически не оставляет места для сложной рефлексии. Исламская каллиграфия, геометрический и растительный орнамент и т. д., если можно так выразиться, стерильны. Они радуют глаз и совершенно неспособны потрясти духовный мир человека до самых основ, выбить из-под ног почву привычных, затёртых представлений, открыть правду о себе самом, о глубинах внутреннего мира. Не зря под запретом оказались даже «невинные» фотоаппараты. Порой смотришь на человеческое лицо на фотографии, и внутри всё переворачивается... Идол-идол, ещё какой!

Ограничительный подход к искусству мотивирован главным образом вовсе не эстетическими соображениями (в конце концов, не нравится — отвернись!), а тревожными представлениями о духовно-нравственном вреде, негативных последствиях воздействия произведений на созерцающего. Как бы чего не вышло. Разрешишь «всё подряд» - во что народ превратится, куда мир покатится?!

Но позвольте, а что вообще «такого» способно продемонстрировать искусство, чего бы не было в этом мире? Откуда берутся образы? Не из наблюдаемой действительности? Даже если речь о, скажем так, визионерских откровениях об «иных вселенных», где почерпнуты образы для конечной визуализации? Предвижу возражение: мало ли, какая гадость есть в жизни, не всё на свете надо выносить наружу и публично демонстрировать! А я спрошу у материалистов: даже самая отвратительная и пугающая фантазия, разве она — не проявление одной из граней той бесконечной Вселенной, порождением которой мы являемся? Спрошу у верующих, которые чаще других выступают в роли поборников нравственности: если Бог вездесущ и всеведущ, разве Он не видит в том числе и всё отвратительное? И любовь Его к нам не уменьшается? А ангелы-хранители и святые бодхисаттвы — они морщатся и закрывают глаза в брезгливом презрении? И не в том ли состоит путь возрастания в духовной трезвости, чтобы смотреть на любые явления жизни «глазами Бога», т. е. с состраданием и любовью?

Если художник изображает сцены насилия, которые мне больно видеть; сцены из биологической жизнедеятельности организмов, которые мне неприятно видеть; сцены, где дорогие для моего внутреннего эмоционального мира образы подаются в виде, задевающем меня за живое... Значит в мире что-то не так, мир болен и мне предлагают это прочувствовать сильнее, художник болен и заявляет об этом (осознанно или неосознанно) через свои работы, я сам болен и имею повод взглянуть в зеркало и убедиться.

Покуда в этом мире существует страдание, насилие, пошлость, безумие, извращение и тому подобное, я не вижу ни малейшего основания предполагать, будто они не найдут своего воплощения в фантазиях и художественных образах. Тщетно пытаясь поддержать фальшивую атмосферу стерильного религиозного благолепия, талибы сами вынуждены писать кровью реальных людей такое откровенное «полотно» из насилия и страданий, что психика неподготовленного человека его едва выдерживает.

Я убеждён, что необходимо убрать запреты и ограничения в творческой деятельности – все до единого, целиком и полностью, если только речь не идёт о физическом насилии, порче имущества и т. д. Даже если это будет инсталляция из совокупляющихся полуразложившихся человеческих трупов (не знаю, какой ещё более гадостный образ придумать). Никаких запретов. Можно!

Вы не готовы на это смотреть? Пожалуй, я тоже. Но путь развития человека, зрителя, общества — в т.ч. в медленном и постепенном обретении способности смотреть на любые окружающие явления «глазами Бога». Померанц говорил, что в иконе самое важное — глаза, а пейзажи в сунской живописи — то, на что смотрят эти глаза. Позволю себе возразить горячо любимому мыслителю. Весьма нетрудно наполнить свою душу благоговейным восторгом, покоем и умиротворением, созерцая величественные, вечные пейзажи, будь то природа или гениальная картина. А что если глаза на святых ликах смотрят совсем не на это? Что если они видят алкоголика, который помирает в канаве под забором, захлебнувшись собственной рвотой? Прекрасные, печальные и бесконечно глубокие глаза Марии на Владимирской иконе... Что если перед её взором — не возвышенный образ крестного пути Её Сына, а отвратительная вонючая выгребная яма, которую кто-то очень захотел Ей продемонстрировать... А взгляд — да-да, всё тот же! 

Вот он, горизонт, заслуживающий того, чтобы к нему двигаться. Не шлифовка законов и мнений о том, что можно и чего нельзя показывать на публике, не мигрень от споров, где лежат границы «харама» и «халяля», а духовная практика, превращающая глазение в созерцание. Как вы сказали? Это отнюдь не шедевр, разрушающий стереотипы восприятия, а просто автор-пустышка решил прокатиться на дурном эпатаже, чтобы выставить своё «я» на всеобщее обозрение? Очень даже может быть... Спокойное, сострадательное отношение и к такому автору, и к его злосчастным мотивациям, и к убогому результату творчества — вполне достойная задача для внутренней работы как зрителя. А развести руками и пожать плечами, отказавшись вообще эмоционально реагировать на крючок, которым вас пытаются зацепить — такого права уж точно никто не отнимет.

Нечего равнять нас/вас со святыми и наивно ждать, что массовый зритель вдруг (!) пойдёт на spectaculum как на духовную практику? И то верно... Но это именно горизонт. «Зритель будущего» в моём понимании — тот, кто как минимум понимает, что искусство способно отражать самые разные аспекты реальности, в том числе в концентрированном виде, как увеличительное стекло пропускает сквозь себя солнечный луч. Можно и обжечься по неосторожности, значит нужно учиться, готовиться. Ну и, разумеется, заранее предупреждать: здесь зрелище приятное, вот тут легко оскорбиться в «лучших чувствах», а вот там есть серьёзный риск получить глубокое психическое расстройство. 

Тому, кто хочет по-настоящему узнать пространство внутри и вовне себя, в конечном итоге не повредят никакие ассоциации. Хорошо, что есть авторы, от творчества которых веет покоем, красотой и чистым, лёгким вдохновением. И хорошо, что есть авторы, произведения которых опустошают душу — ведь она в этом месте и так была пуста, но я только сейчас заметил — наполняют агрессией — ведь эта агрессия моя собственная, и мне дан шанс разобраться в причинах.

Как сказал поросёнок из одного грустного философского мультика: «Это мой мир, я в нём живу».

Комментарии на сайте синхронизированы с комментариями на форуме. Вы можете либо оставить их здесь, либо перейти на форум, выбрав пункт «обсудить на форуме» из меню у правого края экрана.
авторизация Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи.
Владимир Камский
06.09.2013, 23:49
Так что, будем детям показывать совокупляющиеся полуразложившиеся фигуры?

Ещё вопрос: остаётся ли искусство - искусством, когда являет только безобразное? О балансировании безобразного чем-нибудь, о катарсисе упомянуто вроде не было - дескать, мы тебя мордой в правду ткнём, а ты ещё спасибо скажи за такой шанс увидеть себя. А мне кажется, что тут не вся правда. Да, Бог видит дурное и любовь Его не проходит. А вот как удаётся художнику эту любовь вызвать, а зрителю - почувствовать?
Дмитрий Ахтырский
07.09.2013, 02:30
А как мы будем различать прекрасное и безобразное? С помощью каких критериев? Например, улитки - это прекрасно?
Дмитрий Ахтырский
07.09.2013, 02:31
Дети с детства видят совокупление различных биологических видов - кошек, собак, птиц, насекомых. И разлагающиеся тела тоже.
Симамура Акинари
17.09.2013, 02:52
Поэтому - к второму вопросу - я бы здесь вёл речь не о безобразном, а об однобоком. Диктат “прекрасного” и диктат “безобразного” в равной мере ущербны (только с той разницей, что в первом случае “прекрасное” попутно профанирует Прекрасное), и в качестве ответной реакции появляются оппонирующие альтернативы. А безобразное - нестабильное и относительное понятие. Когда зритель воспринимает всё искусство как демонстрацию одного лишь безобразного (для него), то, видимо, в его внутреннем мире искусство умирает.

Как художнику вызвать любовь? Боюсь, что никак. “Что-то не впечатляет меня эта Джоконда!” (с)
Как почувствовать? Пожалуй, как угодно. Сколько ситуаций, столько и путей по сути.
Симамура Акинари
17.09.2013, 02:52
Фактически ты говоришь о том, как подавать детям темы “эроса” и “танатоса”. Думаю, что честно, многогранно, не приглаживая сложные аспекты и не замалчивая проблемы. При этом аккуратно, чтобы хрупкая и неподготовленная психика не сломалась. Информация - тоже энергия, способная убить. Ребёнок с трудом ориентируется в своих способностях к восприятию и не всегда может сказать: “Не надо, это для меня слишком, я пока не готов это узнавать”. Зависит и от возраста, и от внутреннего склада, и от окружения, и много от чего. Младенцев не кормят едой с перцем не потому, что перец - это “зло”, а потому что сожгут себе желудок. Я замечаю обратную зависимость между “фильтрацией контента” и способностями к позитивному восприятию. Если принять тезис о том, что ребёнок вообще не должен знакомиться с феноменом смерти, то следующим шагом будет ограждение его от стариков и больных. Говорят, принц Гаутама по такой схеме и воспитывался. ) Чем это закончилось, тоже известно. Человек выходит в реальный мир и испытывает потрясение от несоответствия увиденного усвоенному. Иногда и шок полезен, конечно… Только один нюанс. Речь идёт всё же об адаптации к окружающему миру во всём его многообразии, максимально доступном для восприятия. Если детям ВСЁ ВРЕМЯ показывать ТОЛЬКО или преимущественно совокупляющиеся полуразложившиеся фигуры, это будет точно такой же фильтр, что и пресловутые “розовые очки”, только какого-то другого цвета. Чёрного.) Другая форма редукции понимания мира, клевета на мир, ограниченность и невежество.